Перед глазами возникла бабушкина «Победа» цвета кофе с молоком. Вот бы ее реанимировать! Всегда о ретро-тачке мечтал.
Но мне в конце января только пятнадцать — за руль нельзя. А со скольки можно? С шестнадцати или восемнадцати? При самом лучшем раскладе еще два с половиной года терпеть. Так что — мопед. Или, когда деньги появятся, попробовать купить левые права и косить под взрослого? Благо что горячая татарская кровь обеспечит раннее созревание, и скоро я начну бриться, а к шестнадцати можно бороду отращивать. Еще прокачаюсь, повышу градус тестостерона, ведь девяностые — то самое время, когда мужик с бородой взглядом освобождал столик в баре.
Илья меня ждал и открыл сразу, едва я убрал палец от дверного звонка. Молча уставился, как на покойника.
— Извини, что сразу не сказал, — покаялся я. — Собирайся, пойдем на море, а то я потный и вонючий, хочу освежиться. Там все и расскажу.
Я остался в прихожей, Илья на пару минут исчез в спальне, появился с сумкой через плечо, и мы спустились во двор. Там царило оживление, толпились старушки с тяпками, вениками, вилами.
Раз, два… пять бабок, один дедок.
— На медведя собрались или людоеда поймали? — кивнул я на сборище.
— Субботник у них. Клумбы в порядок привести, ветки поубирать, кусты обрезать.
— А, ну — ходу!
По пути я рассказал о своих планах, о маминой болезни и, уже когда мы пришли к морю, закончил вопросом:
— Твой отец сегодня во сколько с работы приходит?
— Зачем он тебе? — Илья положил сумку на прибрежные камни и начал раздеваться.
— Денег хочу занять на две недели.
Бизнес-планом я с тобой поделился. В принципе, уже через неделю могу долг вернуть, но хочу, чтобы был запас бабла.
— Ты так уверен, что выгорит? — сказал Илья с сомнением.
Сила всеобщего неверия в успех так велика, что я и сам начал сомневаться. Но нет, у Витали же получалось! Но если он мягко говоря приукрашивал?
— Сто пудов получится. Как думаешь, займет?
Илья пожал плечами.
— У нас зимних вещей нет, копим на них. Так что не знаю. Но скорее да, чем нет.
Если бы не ты, нас бы ограбили, не было бы ни вещей, ни много чего еще. Вернется он где-то в семь.
Ага, значит, как раз после тренировки с ним и поговорю.
По расчищенной дорожке между скользкими, поросшими водорослями валунами мы вошли по колено, потом, как водится, плюхнулись на живот и погребли.
Ни дня без купания! Море — это прекрасно. Жаль, что ценить начинаешь только то, что можешь потерять. Мне вернули то, что я потерял, и я, вот, ценю. Нацениться не могу.
