Экзамены только сдаст… Так, а ты откуда знаешь? — Она аж жвачку бросила разворачивать. — Мать растрепала?
— Ты о нем рассказывала так громко, что я услышал.
Я включил кран, но он прохрипел и выплюнул пару капель. Черт! Уже выключили воду! Придется обливаться из ведра. И хрен с ним, холодная вода — очень даже приятно после душегубки.
Перед тем, как принимать водные процедуры, я спрятал под ванну коробку с чуть подтаявшими «Сникерсами» и початый блок жвачек. Сестра и брат батончиками, может, и не объедятся, а вот жвачки точно распотрошат из-за наклеек.
Когда я вышел чистый и взбодрившийся, Наташка присела на уши и, раз я в курсе, принялась взахлеб рассказывать про своего студента на мотоцикле — и умный, и красивый, на Тома Круза похожий, только коротко стриженный, и не лез с непристойностями, а только за руку держал. Ну просто принц на железном коне!
Если все так и есть, я только за нее порадуюсь, но интуиция подсказывала, что Наташа опять самообманывается. Этого я, конечно, не сказал. Завел будильник на двенадцать, выгнал всех из спальни.
Все потом. Ставлю мир на паузу, иначе сдохну.
В царство Морфея я отправился мгновенно. Только закрыл глаза и — т-р-р-р, т-р-р-р!
Хоть будильник и тарахтел, как трактор, пританцовывая на железных ножках, глаза я продрал не сразу. Сел в кровли. Встал. Покачнулся, но удержался на ногах. А вот теперь пришла пора взбодриться нормальным кофе!
— Натка, — позвал я.
К моему удивлению, сестра оказалась дома.
— Чего? — откликнулась она из кухни.
— У меня кофе есть.
Настоящий. Заварной. Будешь?
— Вау! Конечно!
— С шоколадом — такой кайф!
— Я от своего «Сникерса» только кусочек отрезала. Буду растягивать удовольствие, — сказала Наташка тоже из кухни.
Турка в доме имелась. Старинная медная, черная от нагара. Как раз на две чашки. Заваривая напиток богов и аристократов, я кое-что вспомнил.
— Наташа, скажи только честно. Алиса перестала ходить на тренировки, потому что ты ее выгнала? Я все равно узнаю.
Я чуть повернул голову, чтобы видеть сестру.
Наташка напряглась, глаза ее заблестели злостью, как у кошки, которая собралась кинуться, и она прошипела:
— Ага! Что тебе до нее? Втюхался в эту лахудру, да?! Я это поняла. А раз так, значит, трогать ее нельзя. Но она ведь воровка! Она в классе воровала, за что была бита.
— Это ты? — повторил я.
— Да нахрен она мне сдалась! У вас это, похоже, взаимное. Она увидела, что тебя нет, и не ходит. Ты придешь — появится.
Не исключено, что Наташа в чем-то и права.
