Кому вы собрались излагать свою, бесспорно ошибочную, точку зрения? Журналистам? Канцелярии Его Императорского Величества? Аппарату премьер-министра? Может быть кому-то в Сенате?
Последнее слово заставило поморщиться. Их Сенат был пародией на римский. Формально, суть вроде бы та же. Но вместо принятия решений во благо людей и страны, сенаторы больше враждовали друг с другом, сбиваясь в патрицианские коалиции и ведя подковёрную вражду.
В чём-то он был прав. Василий Афеев пока так и оставался скромной фигурой, к которой мало кто прислушается.
Но в самом ближайшем времени я собирался это исправить. А заодно и купить пару газет в том же Петербурге. Или открыть свою собственную.
Пока же оставалось лишь зайти с другой стороны.
— Голицыны и Волконские вполне могут поверить.
Келер всплеснул руками.
— Причём тут вообще они?
Я усмехнулся.
— А вы разве ничего не слышали о старых счётах князя Ярополка к Чернокровыми? Как думаете, насколько он обрадуется этой заварушке во Владивостоке? Особенно, если в комплекте будет идти новость о сговоре генерал-губернатора и его врагов.
Вот теперь его проняло — даже чуть отступил назад. Похоже не ожидал такого поворота событий.
— Чернокровых? Но ведь Ореховы…
Он не договорил, но суть всё равно была ясна. Судя по артефактам, которые получили те «штатные» наёмники рода, что пытались убить нас в Пробое, Ореховы плотно работали с Хранителями. Возможно кто-то из них даже входил в орден. А только что прозвучали обвинения в их сотрудничество с Чернокровыми. Пахло большой игрой и смертельными проблемами.
Что не могло не напугать осторожного бюрократа.
Какое-то время смертный молчал. То ли сопоставлял в голове факты, то ли раздумывал о чём-то ещё. Я же ещё чуть надавил.
— Даже если вы отобьётесь, клеймо останется надолго. А канцелярия станет проверять всё, что проходит через ваши руки.
Секунд десять он с мрачным видом изучал меня. Потом принялся отвечать.
— Всё ещё не понимаю, почему вы считаете, что я связан с Ореховыми, но рискну предположить, вам требуется какая-то услуга с моей стороны.
Чего вы хотите?
Опасается, что у меня есть артефакт для записи. Потому и выражается так, чтобы не подставить себя под удар, если разговор вдруг окажется на чьём-то столе."
"— Моя родовая усадьба. Она находится под вашим управлением и скорее всего там располагаются солдаты. Знаете, мне хотелось бы приехать в свои собственные владения. А не убивать гвардейцев Ореховых на земле, что под управлением генерал-губернатора.
