— Смотри, что тетя Франни тебе принесла. Правда, она очень добрая?
Мальчик пару секунд смотрел на деревянного коня широко распахнутыми голубыми глазами, а потом сунул конский хвост в рот. Джорджиана рассмеялась, Франческа улыбнулась, а Эллен, издав странный сдавленный звук, выбежала из комнаты.
Франческа дала Джорджиане деревянного дельфина, а затем вышла следом за Эллен. Она застала Эллен в холле. Та сидела на корточках в углу, закрыв лицо руками. Когда, услышав шаги Франчески, Эллен отняла руки от лица, Франческа увидела, что глаза у нее мокрые.
— Нижайше прошу у вас прощения, мадам, — прошептала Эллен. — Я… Я думаю, что составила о вас неправильное мнение.
Франческа улыбнулась:
— И я о вас. Возможно, нам обеим следовало быть честнее друг с другом и меньше поддаваться эмоциям. — Франческа протянула ей руку. — Нас кое-что связывает. И кое-кто, кто дорог нам обеим.
Эллен улыбнулась сквозь слезы. Звонкий высокий голос Джорджианы доносился из гостиной: она читала своему маленькому брату басню о честном дровосеке.
Эллен пожала Франческе руку.
— Это так. Она чудесная девочка. Я люблю ее так, как если бы она была моей родной дочерью.
Франческа вздохнула, и в этом вздохе была и боль, и радость.
— Вы ее любите, — тихо сказала она. — Теперь я это вижу.
Эллен вытерла губы.
— Мной руководил страх. Раньше. Я не могла мыслить ясно, и так легко было поверить в то, что вы ее отберете. Деньги тут ни при чем, о них я никогда не думала, хотя, должна признать, ее рента для нас — существенное подспорье.
Но если бы дело было лишь в деньгах, леди Гордон, клянусь памятью покойного мужа, я бы позволила вам забрать ее и растить, как он вам обещал. Но потерять ее после того, как я так внезапно потеряла ее отца… — Эллен замолчала, судорожно сглатывая вставший в горле ком. — Она такая славная. Ее невозможно не любить. Но я поступала дурно, и я признаю, что мой брат тоже поступал дурно. Перси так переживал из-за наших долгов, из-за того, что не может содержать семью, что был не в себе, когда выгнал вас.
— Франческа по-прежнему думала, что Перси был как раз самим собой, когда велел ей убираться, но возражать не стала. — Мне очень жаль, — шепотом закончила Эллен. — Вы действительно ее любите.
— Очень, — согласилась Франческа.
Эллен кивнула:
— И я знаю, как больно терять того, кого любишь. Я думала только о себе, о том, как горько мне будет потерять Джорджиану.
Франческа обернулась к двери в гостиную, где Джорджиана смеялась над чем-то, что делал малыш.
