— Олконбери, позвольте представить вас лорду Эдварду де Лейси.
— Рад знакомству, сэр, — сказал Эдвард и тоже небрежно поклонился.
— А, тот самый достопамятный де Лейси. — Олконбери ухмылялся. Он сделал еще один большой глоток шампанского. — Я видел вашего брата Грешема в клубе «Уайте» в прошлом месяце. Он проиграл двести гиней. А потом напоил всех, кто там был. Славный парень!
— Да, — сказал Эдвард, как ни в чем не бывало. — Это было бы в духе Грешема.
Франческа сделала глубокий вдох.
— Вам нравится представление, Олконбери? Помнится, вы заявляли, что никогда больше не станете смотреть эту пьесу.
"
"— Матушка пожелала ее посмотреть. — Он пожал плечами и изобразил простодушную улыбку, от которой могло растаять не одно дамское сердце. — Вы знаете, что я стараюсь угодить матушке. Семья — это так важно. Однако… — Он понизил голос и окинул ее жарким взглядом. — Я должен признаться, что счастье вас лицезреть — единственное, что удержало, меня от того, чтобы с воем не броситься прочь из театра. Если я должен страдать, наблюдая в очередной раз это гамлетовское безумие, то по крайней мере это восполняется удовольствием любоваться вами.
Франческа поневоле рассмеялась. Он шел напролом, и это ее даже отчасти забавляло.
— Не уверена, что вы мне польстили. Но все равно благодарю за любезность. Спасибо, что нашли время пообщаться. — Дверь открылась, вернулись остальные зрители и стали рассаживаться на свои места в первом ряду. — Возможно, на этот раз пьеса произведет на вас лучшее впечатление, — добавила она, всем своим видом показывая Олконбери, что ему пора уходить.
Олконбери состроил брезгливую гримасу. Он явно переигрывал.
— Сомневаюсь. Разве что призрак бедного Йорика вернется, чтобы перерезать остальных членов труппы.
— Маловероятно, — сказала она.
Олконбери рассмеялся:
— Тогда, пожалуй, мне стоит готовиться к худшему, тем более что вы лишили меня последней надежды получить удовольствие от сегодняшнего вечера. — Он взял ее руку и поднес к губам. — До завтра? — спросил он с ласковой улыбкой.
— Думаю, нет, — ответила она, пытаясь высвободить руку. — Осмелюсь предположить, что завтра вы будете мучиться от нещадной головной боли.
— Я приду к вам за лекарством. — Он не желал ее отпускать.
— Всего хорошего, Олконбери, — решительно заявила Франческа. Она сделала еще один рывок рукой, и он ее отпустил, но, по-видимому, рывок был слишком сильный, потому что она почувствовала, как локоть ее что-то задел.
Раздался звон стекла.
