— Самое чудесное утро в моей жизни, — сказал он. Голос у него был отдохнувший и счастливый. Франческа открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел в кресле, которое пододвинул к кровати, упираясь локтями в колени. На нем не было шейного платка, и его сюртук был расстегнут, но в остальном туалет его был завершен. — Ты красивая, когда спишь, — добавил он с легкой улыбкой.
Франческа удивленно заморгала.
— Как давно ты наблюдаешь за мной?
— С тех пор как встало солнце.
В спальне еще царил полумрак. Она робко засмеялась.
— Ты — ранняя пташка.
— Да, — согласился Эдвард. В мягком утреннем свете его глаза казались темными — дымчато-серыми. — Я всегда вставал рано.
— Хм. — Франческа снова потянулась, пытаясь подавить зевок. — А я люблю с утра подольше понежиться в постели.
— Да уж. — Взгляд его скользнул по ее телу, когда она прогнула спину. Одеяло сползло, обнажив ее тело до талии, и Франческа не предпринимала никаких усилий, чтобы укрыться. Ей нравилось, что Эдвард на нее смотрит, и она питала довольно дерзкую надежду на то, что от взглядов он перейдет к делу.
Эдвард занимался любовью с сосредоточенной вдумчивостью, и, возможно, некоторый недостаток спонтанности с лихвой компенсировался интенсивностью. И она с удовольствием внесет в процесс тот элемент спонтанности, которого, по ее мнению, ему недостает. — Отчего-то мне и самому хотелось поваляться подольше, — сказал он тихо.
Франческа одарила его самой соблазнительной улыбкой. Он ни за что не должен догадаться, что она чего-то боится.
— Тогда почему же ты оделся? — Конечно, она знала ответ на этот вопрос.
Он был готов уйти. Он не хотел, чтобы кто-то увидел, как он выходит из ее дома, и собрался удалиться пораньше, пока город спит. Ей, можно сказать, повезло, что он вообще остался у нее до утра.
Он посмотрел ей в глаза.
— На случай, если бы ты пожелала, чтобы я шел.
Она не хотела, чтобы он уходил. Никогда. У Франчески от этой мысли пересохло во рту.
— С чего бы мне этого хотеть? — Она заставила себя рассмеяться, словно не придавала происходящему особого значения.
— Разве до сих пор я не вела себя как гостеприимная хозяйка?
Он не улыбался.
— Потому что ты вдова. Потому что ты, возможно, не хочешь, чтобы соседи смотрели на тебя косо. Не хочешь, чтобы о тебе распускали сплетни. Потому что ты хочешь побыть одна, чтобы подумать о… — Он замолчал. — О том, как все должно пойти дальше… — он откашлялся, — между нами.
Она едва не открыла рот от изумления. Невозмутимый Эдвард де Лейси был в растерянности.
