— Простите, что испортила вам удовольствие от искусства.
— Напротив, благодаря вам удовольствие стало только больше. — Продолжая держать ее под руку, Эдвард привлек Франческу ближе к себе и продолжил путь. — А эту картину как бы вы назвали?
Франческа ненадолго задумалась.
— «Честное предупреждение».
Брови Эдварда поползли вверх.
— Леди очарована мужчиной в расцвете лет, — пояснила Франческа, — не догадываясь о том, что ему нужна женщина, которая бы заботилась о его детях и родителях — что изображены на заднем плане.
Эдвард склонил голову набок.
— Не думаю, что художник намеревался сказать нам именно это.
— Конечно, нет, — согласилась Франческа. — Но это, что я вижу, когда…
— Когда на вас нападает игривое настроение, — закончил за нее Эдвард. — И когда вам хочется поиздеваться над шедеврами мирового искусства.
— Не говорите чепухи, Эдвард, — сказала Франческа смеясь. — Никакое это не издевательство.
Он посмотрел на нее с любопытством и какой-то особой пристальностью.
Уже через мгновение Франческа осознала, что сказала. Краска залила щеки. Она откашлялась.
— Простите меня. Я оговорилась совершенно случайно…
— Нет, — сказал он тихо, не сводя с нее глаз. — Прошу вас, не надо извиняться. Называйте меня по имени, Франческа."
"Ее обдало жаром от этих слов. Реакция тела была мгновенной, инстинктивной, но, увы, не неожиданной для нее самой. Ее влекло к нему, влекло все сильнее с каждой их новой встречей, и она не могла не думать о том поцелуе, о том греховном, чудесном поцелуе.
Порой все же Франческа находила в себе силы признать, что тем поцелуем она навлекла на себя беду, потому что теперь не просто вспоминала тот эпизод, она еще и думала о том, что могла бы соблазнить Эдварда. Или о том, что он мог бы ее соблазнить. Сейчас у нее не было времени для романа, и, уж конечно, она не могла завести роман с мужчиной его положения, который бы… который бы… О Боже, ей было бы куда легче удерживать в памяти аргументы против их связи, если бы он не смотрел на нее вот так.
Она заставила себя улыбнуться, пытаясь скрыть то сильнейшее влечение, что горячило ее кровь.
— Как пожелаете, Эдвард.
Они продолжили путь. Франческа пыталась сосредоточить внимание на том, ради чего они сюда пришли, но ей уже стало ясно, что здесь им не удастся ничего узнать о Персевале Уоттсе.
