Доктор продолжал рассказывать что-то о том, как будет происходить операция, а я думал, как скоро увижу Алису."
"Операция прошла штатно. У меня. Пришел в себя довольно быстро и относительно легко перенес последствия. Чего нельзя было сказать про Алису… Оказалось, что у нее возникли небольшие осложнения. Как меня заверили, ничего страшного, но небольшой воспалительный процесс, из-за которого ее восстановление шло немного дольше и более тяжело.
Когда только узнал об этом, потребовал отвести меня к ней. Все врачи в один голос отговаривали меня, но я настоял — едва не выломала дверь, и после этого заявился главврач и все же позволил мне навести свою женщину.
Меня мало что могло тронуть в этой жизни, но, увидев Алису там, в палате, я едва сдержался, чтобы не потребовать виновного этого. И это я еще не видел ее лица из-за бинтов. Она почти постоянно спала. Главврач заверил, что все будет хорошо и что состояние ее стабильно. Но разве могли меня успокоить просто чьи-то слова?
Ситуацию спас Герман — позвонил и довольно сдержанно объяснил кто занимается в данный момент девушкой, что за врач и какого уровня.
Я смутно помнил тот день — настолько переживал за нее, что, возможно, нахамил Герману.
Зато точно помнил, как в конце тот вдруг как-то ехидно поинтересовался статусом моей женщины.
— В каком смысле? — напрягся я тут же.
— Ваши документы скоро будут готовы. Так вот, раз она с тобой, то и решать тебе — одну вам фамилию рисовать или нет. Ну, со штампом тоже…
Я даже не сразу понял, что этот гад надо мной потешался — настолько серьезный и равнодушный у него был голос.
Но, надо сказать, это помогло немного унять мою злость.
— Я подумаю, — процедил тогда и бросил трубку. А затем пошел к Алисе. Просидел у нее до вечера, держа за руку, потом пришлось уходить — меня тоже все еще водили на процедуры, которые должны были помочь заживлению. Но я все же не удержался.
— Выйдешь за меня? — спросил, не надеясь ни на что. Но ее ладошка вдруг сжала мою. Будто девушка и правда услышала меня.
— Выйдешь? — повторил я с глупой улыбкой на лице. И снова та же реакция. — Девочка моя…
Тогда меня еле увели от нее. А следующим утром Герман лишь выразительно фыркнул на мое заявление про одну фамилию и про свидетельство о браке.
46
Пару дней мне казалось, что все — это безумие никогда не закончится. Я то просыпалась, то проваливалась в забытье. Постоянно было то слишком жарко, то слишком холодно. Кажется, мне что-то кололили, ставили капельницы.
