— Я послушно кивнула в ответ, уже плохо соображая о чем разговор. Тело жаждало разрядки, а не каких-то разговоров. — Что бы ты там не надумала, я с тобой. Поняла? — Я снова кивнула, завороженно глядя ему в глаза. — Ты — моя, поняла? А я — твой, — рыкнул Руслан, одновременно толкаясь глубже, от чего у меня непроизвольно закрылись глаза. — Теперь только вместе… — кажется, это было последнее, что я услышала, прежде чем окончательно потеряться в ощущениях.
Мужчина догнал меня быстро, и вот мы стояли, прижавшись друг к другу, пытаясь выровнять дыхание, а я поняла, что от плохого настроения не осталось и следа.
Вот вообще.
Волков аккуратно опустил меня на ноги, выходя и снимая презерватив. Когда, черт побери, он только успевал?! Заторможено наблюдала, как он, совершенно не стесняясь, выкинул его в стоящую здесь мусорку.
— Так же нельзя… — прошептала я.
— Что нельзя?
— Ну… узнают же, — покраснела, понимая, что так и будет.
— Вряд ли они уже не догадываются, — усмехнулся он, обнимая меня.
— Да и плевать. Расскажешь почему на тебе лица не было?
— А можно не надо? — осторожно спросила я.
— Нельзя, Алиса, — очень серьезно ответил Рус. — Если у тебя что-то не так, я должен знать.
— Хочешь меня контролировать?!
— Оберегать. Заботиться. Любить…
Я прижалась к нему поближе, пряча глупую улыбку, которую попросту не могла сдержать.
— Я жду, — напомнил мужчина.
— Да все нормально, просто… Понимаешь, мне неуютно как-то от этого всего, — я обвела рукой вокруг, имея в виду обстановку.
— От чего именно?
— Ну, ходить по всем этим бутикам. Не мое это. Не привыкла я, чтобы все эти консультанты смотрели на тебя, как на подарок жизни.
— То есть дело только в этом? — хитро усмехнулся Руслан, проводя по моим плечам. — И вовсе не в том, что кто-то бросал злые взгляды на всех особей женского пола вокруг?
— Не на всех, — выпалила я. И тут же замолчала, поняв, что повелась на провокацию.
— Продолжай, — попросил он. — Это же не стыдно — признаться, что ты ревнуешь, Конфета…
— Я? Да конечно! — надулась тут же.
— Просто они… Они… Они были из трусов выпрыгивать, а это как-то неприлично.
— Твои эмоции охренеть, как заводят, — прошептал мужчина, наклонившись так низко, что я, кажется, снова перестала соображать, плавясь от тепла его тела. — Как и твоя ревность, Алиса. И мне это, пиздец как, нравится
— Да я не…
Конечно же, договорить мне не дали. Впрочем, я и не была против — поцелуй-то был крышесносный.
