К тому же их объединяла память о человеке, который для одной из них был единственным сыном, для другой — единственной любовью. Роман Каролины и Вайса начался еще во время учебы, но так как оба были преданны науке, отношения они не форсировали. Оба хорошо понимали, насколько опасна и коварна вирусология и как часто она отправляет в мир иной своих исследователей…
Получив от Каролины согласие, Хильда тут же занялась перепланировкой дома: просторный лифт на второй этаж, отдельный выезд в сад из расположенных на первом этаже апартаментов.
Каролина сама попросила поселить ее рядом с офисом, так как часто работала по ночам. За три года их отношения стали много ближе, теплее, откровеннее. Их объединяли уже не только общая память и общее дело, они стали подругами: проводили вместе вечера, смотрели фильмы, разговаривали о жизни. И часто, провожая Каролину до лифта на первый этаж, Хильда с грустью думала, какая бы из нее получилась любящая жена, замечательная мать и заботливая невестка…
Хильда прошла на кухню, проглотила половинку таблетки снотворного и в ожидании, пока оно начнет действовать, решила спуститься на первый этаж: не давала покоя переписка с Екатериной Евсеевой, хотелось еще раз ее перечитать.
И предложить наконец-то встретиться. Можно в клинике, куда ей необходимо наведаться в ближайшие дни, чтобы решить вопрос о госпитализации ребенка в соседний с кардиологией корпус: у мальчика из семьи иммигрантов диагностировали тяжелую форму диабета.
Осторожно, дабы не разбудить помощницу, Хильда открыла дверь в офисное помещение и удивленно подняла брови.
С чашкой в руках Каролина что-то читала на мониторе.
— Я думала, ты давно спишь, — женщина подошла ближе, коснулась ладонью ее плеча.
— И я была уверена, что ты спишь, — улыбнулась та в ответ. — Не получалось уснуть, решила зайти в интернет. Какое-то странное письмо пришло с полчаса назад… От Екатерины Евсеевой. Мы как раз вспоминали ее девочку.
— И что в письме? — Хильда достала из кармана очки.
— Оно тебе адресовано, но так как пришло в адрес фонда, я не сразу поняла, что послание носит личный характер. Извини! Почитай сама, — кресло отъехало от стола. — Довольно длинное послание, странно воспринимается. Много стилистических ошибок, хотя, насколько я помню, раньше она писала почти идеально. И за помощь иначе поблагодарила, как-то от души. Но главное не это: возможно, она нашла нашего мальчика…
— Какого мальчика?
— Сына Вадима Ладышева.
