Так это ей даже к лицу! Гораздо хуже было, когда ее ветром шатало из-за токсикоза. В больницу на сохранение попала да еще и скрывала от всех, что беременна.
— А почему скрывала?
Почувствовав нестерпимое желание фотокора выговориться, Поляченко решил этим воспользоваться: не мешало бы прояснить всю картину загадочной беременности Екатерины Александровны.
— А кто ее поймет? Катька всегда была скрытная: если не хотела что-то говорить — клещами не вытащишь. У нее ведь с бывшим супругом никак не получалось забеременеть: и так, и этак, и ЭКО… Несовместимость у них была.
А тут только расстались — бац, и залетела! Может, поэтому и скрывала, боялась трубить раньше времени. И кто отец ребенка, не признавалась. Твердила, что это будет только ее ребенок. Ее, кто же отрицал! — Потюня опустил голову. — Только не от святого духа же… А тут этот Генрих… Я же как лучше хотел, а получилось…
— Генрих — это кто? — перебил Андрей Леонидович.
— Катин бывший однокурсник. У них там что-то было на первых курсах, только быстро расстались.
Потом он с родителями эмигрировал в Германию, долго не давал о себе знать. Катюха меж тем замуж вышла…
— А почему он встречал ее вместе с вами после выписки? Как вы там оказались? — в лоб решил задать Поляченко мучивший его вопрос.
— А вы откуда знаете, что мы были вместе?
— Я был там. Сидел в машине, видел и вас, и Екатерину Александровну, и молодого мужчину, одетого не по погоде.
— А, ну да… Вырядился он тогда: такие морозы, а он даже без шапки, — припомнил Потюня.
— Как только узнал, что Катя в больнице, сразу прилетел. Беспокоился за нее… Утверждал, что любил ее все эти годы и любит до сих пор. Прорвался в больницу, сделал предложение. Только Катя ему отказала. А тут еще он узнал, что она беременна от кого-то…
— Разве не он отец ребенка?
— Какой он отец?! Они на тот момент и не переспали ни разу. Это я точно знаю, он сам признался. А тут — беременна! Напился он у меня с горя, я уж не знал, как его быстрее спровадить обратно в Германию. Тут Катю выписывают, надо встречать: я тогда на ее машине катался, моя замерзла.
Оставил я Генриха дома, подъезжаю к больнице, а он уже там с цветами! Оказалось, ему начмед позвонила и убедила, что именно он должен встречать Катю после выписки! Мол, у беременных так бывает, гормоны в голову — несут всякую ерунду. Догадалась как-то, что Катя ему отказала, — пояснил Веня, заметив недоуменный взгляд собеседника. — В больнице тогда карантин был, а рядом теплотрассу прорвало.
