Раньше он справлялся с этим легко: все-таки он был хозяином своего сознания. Накануне она предприняла попытку вынырнуть, он вдруг не захотел с ней бороться… И сейчас не хочет, даже готов признать свое поражение!
Так и не докурив сигарету, на которую попали капли дождя, Вадим бросил ее в стакан-пепельницу, поднял стекло, повернул голову, встретился глазами с Катей. Только в ее власти было остановить его… Но она, улыбаясь, подалась навстречу…
Губы неуверенно коснулись теплых мягких Катиных губ, затем ресниц, скул… Поцелуй становился все жарче, наполнился ответной страстью, которая сорвала с места истосковавшееся по любви тело.
Цепь обоюдного желания замкнулась. Не отрываясь от Кати, Вадим стал лихорадочно раздеваться, одним движением переместился в другую половину салона, нащупал на двери автоматический регулятор сиденья. Замедленное движение опускающейся вниз спинки совпало с движением его тела вперед…
Дождь не унимался. На открытых участках земли образовались огромные лужи, заросли придорожного осинника нагнулись под тяжестью потоков воды, практически распластавшись по траве.
Высоченные ели и сосны, свесив огромные мокрые ветви-лапы, недоуменно смотрели на стоявшую у края лесной дороги блестящую от воды машину: надо же, никуда не уехала!
«И чем они там занимаются? — наклоняясь от порывов ветра, словно пытались они заглянуть внутрь салона сквозь стеклянную крышу. — Странные эти люди…»
…Всё закончилось быстро. Даже слишком быстро. Осознав это, Вадим смущенно посмотрел на Катю: закрытые глаза, томная полуулыбка на приоткрытых губах… Оперевшись на локти, чтобы облегчить давление своего тела, он убрал с ее лица прядь волос, снова поцеловал лоб, глаза, губы.
В наслаждении запрокинув голову, Катя подставила поцелуям еще и шею…
— Извини, — оторвавшись от нежной кожи, пробормотал Вадим. — У меня давно не было…
Коснувшись пальцами его губ, Катя не позволила закончить фразу, наклонила к себе его голову. Последовавший поцелуй был уже не таким страстным — долгим и нежным…
— Глупенький, — произнесла она, открыла глаза, нежно потрепала Вадима по волосам.
— Тебе идет седина… Давно появилась?
— Не помню. Не обращал внимания. У отца на моей памяти всегда были седые волосы. Лысым, учитывая гены, я вряд ли стану, — он поймал блуждающую среди волос руку, прижал к губам.
— Дождь не заканчивается, — повернув голову, Катя посмотрела на запотевшее стекло. — Интересно, мои успели вернуться домой? Марте нельзя простужаться перед операцией.
