«Поднимется — выйду навстречу. Будто случайно встретились», — решила она, замерев за дверью.
Но никто не поднимался. Устав ждать, Катя снова вышла в холл, подошла к лестнице, глянула вниз, прислушалась. Тишина. Осторожно спустившись по ступенькам, она осмотрела гостиную, кухню, подошла к окну в прихожей. Погасли светильники, подсвечивавшие дорожку к еще одному строению с окнами во всю высоту стены. Внутри зажегся свет, высветилась фигура Вадима. Сбросив халат, он сделал несколько круговых движений руками, слегка подпрыгнул и… исчез.
«Бассейн, — догадалась Катя, заметив фонтан брызг. — И я хочу… Только меня туда никто не приглашал», — грустно подумала она, и поплелась обратно наверх.
Ждать Вадима внизу показалось бессмысленным. Вечер и ночь плавно перешли в утро, ничего не изменилось. Она — нежеланная гостья, присутствие которой хозяин терпит лишь в силу хорошего воспитания.
«Постарайся держаться от нее подальше», — вспомнила она слова Поляченко. — Не волнуйтесь, Андрей Леонидович. Теперь я сама буду держаться подальше… На всякий случай».
Расстроенная, Катя положила очки на тумбочку, снова заползла под одеяло, отвернулась к окну, за которым становилось всё светлее, закрыла глаза… Не слышала, как в дом вернулся хозяин, как поднялся наверх, приблизился к двери…
…Вадим, прислушиваясь, стоял под дверью, за которой спала Катя. Коснувшись дверной ручки, он вдруг передумал и зашел в соседнюю комнату. Встав на невысокую стремянку, спрятанную в длинный шкаф вдоль стены, он отодвинул дверцу, сунул руку глубже и вытащил с антресоли перетянутый шпагатом полиэтиленовый пакет.
Задвинув дверцу, соскочил на пол, словно набираясь решимости, помедлил, развязал узел и вытянул белый махровый халат. Тот, который Катя носила еще на Сторожевке.
Обнаружил он его в шкафу матери случайно. Как-то вечером в конце лета вместе с по-соседски заглянувшей в гости семьей Зайца пили чай в беседке. Погода неожиданно испортилась, поднялся ветер, резко похолодало, и хозяин пошел в дом за теплой одеждой для себя и гостей.
Нина Георгиевна попросила принести ей шерстяной плед, который на лето спрятала на антресоли шкафа. Вот так и вышло, что нашел еще и халат, который мать с Галиной Петровной спрятали от него. А ведь он когда-то настоятельно просил его выбросить, чтобы не маячил перед глазами, не напоминал….
Дабы не портить настроение ни себе, ни матери, в тот день сын промолчал о находке, а после забыл. И вот вспомнил. Развернул, встряхнул, поднес к лицу: чистый, никаких запахов.
