Только ведь неправда, еще как касается! Одно то, что она здесь заночевала, само по себе нонсенс! А вдруг Вадим все еще ее любит? Вдруг он пощадил любовь, не убил, не выжег из души каленым железом, а ввел в медикаментозный сон, спрятал подальше от своих и чужих глаз. Так может быть, помочь ему ее разбудить, выпустить на волю? Или же пусть себе и дальше спит от греха подальше?
«…И в хрустальном гробе том спит царевна вечным сном…» — вспомнилась ему вдруг сказка, которую на днях перед сном Зина читала сынишке.
Он еще подумал: хорошая добрая сказка о семи богатырях. Но не рано ли такому крохе читать про любовь? В воспитательные процессы супруги он старался не вмешиваться, пусть сын подрастет — и уж тогда отец начнет заниматься его воспитанием. Но замечание Зине сделал. На что та парировала: красивая сказка, красиво рассказана, в стихах. Пусть ребенок с детства приобщается к прекрасному. И вообще, что он имеет против любви? Понятно, что сыну придется начинать с дружбы, научиться ее ценить, беречь.
Но пусть знает, что есть еще не менее важное чувство.
«А если между ними теперь только дружба? Ну, настрадались оба, переболели друг другом и остались друзьями, — продолжил размышления Андрей Леонидович. О том, что так бывает, он слышал, читал. Но живых примеров не видел, а потому в правдивость такого утверждения не верил. — Вот только если Ладышев кого-то вычеркивает из жизни, то на дружбу рассчитывать уже не приходится. В этом они с Екатериной Александровной как близнецы… Как же там дальше было?» — попытался припомнить он сюжет сказки Пушкина.
Но то ли от усталости (всю ночь провел на ногах), то ли потому, что не мог для себя решить, как реагировать на присутствие в доме гостьи, стихотворные строки из памяти испарились. Вроде как разбудили принцессу.
«А может, я зря зашел? Убедился, что все в порядке, и надо было сразу ехать обратно?» — растерянно наблюдал он за шефом в домашнем халате.
Видеть его в таком одеянии было непривычно: костюм, джинсы, свитер, рабочая, спортивная одежда — это да.
Но халат…
В первый год совместной жизни Зина тоже подарила ему халат, уверяла, что это нормальный атрибут семейной жизни. Но Поляченко так к нему и не привык: просыпался и по многолетней привычке натягивал спортивные штаны или шорты в зависимости от поры года. С детства был так приучен — отец никогда не носил халатов, из всех видов домашней одежды предпочитал растянутые треники.
