— А кто здесь раньше жил? — спросила Катя, прекрасно зная ответ.
— Здесь жил Сашин друг — Вадим Ладышев. Но на эту тему после поговорим.
Ольга сбросила обувь, раздела сына и предложила гостье шлепанцы, которые стали последней каплей: те самые шлепанцы, в которых она ходила, когда жила в этой квартире!!! У нее даже голова закружилась от избытка эмоций.
Но если сейчас здесь живет другая семья, то где живет Вадим? Воплотил мечту и построил дом? Ольга сказала, что они здесь четыре года… Нет, так быстро дома не строят.
Даже в Германии. Куда же он переехал? К Нине Георгиевне на Пулихова?
— Проходи, не стесняйся! Сейчас я тебе покажу наши хоромы. Как чувствовала, что гости будут: зашла в магазин и пирог купила!.. Вот, смотри: здесь комната Ксюши, — завела она Катю в бывший кабинет. — Пришлось стены перекрасить, чтобы повеселее было. Встроенные стеллажи для книг от Вадима остались, а мебель из нашей старой квартиры… Хорошо получилось, правда? Теперь пошли к Игнату…
Катя, как сомнамбула, шла следом за хозяйкой и молила только об одном: не упасть бы! Всё происходящее казалось сном, но каким-то неправильным.
Хотелось присесть на диван, на котором, обнявшись, они с Вадимом когда-то смотрели телевизор, закрыть глаза и попасть в другую реальность из прошлой жизни…
— А вот здесь живет наш Игнатик, — отворила Ольга дверь в бывшую гостевую и тут же метнулась к окну. — Игнат! Ну что же ты делаешь? Сколько раз мы с папой просили тебя не лазить на подоконник!.. Ну, вот посмотри ты на него! Ни на минуту нельзя оставить! Ручки со всех окон сняли, всё колющее и режущее спрятали, фломастеры теперь под запретом, — показала она на разрисованную поверх венецианской штукатурки стену над кроватью.
«А Вадим это видел?! — на секунду ужаснулась Катя, но тут же впервые за время нахождения в квартире, улыбнулась. — Показывать такое человеку, который не растил детей, категорически запрещено!»"
"Как ей все-таки повезло с Мартой: и поспокойнее, и поаккуратнее. Во всяком случае, довольствуется листом бумаги, на стенах никогда не рисовала.
И гор переломанных игрушек, как в углу на коврике, у них не было: если вдруг что-то и ломалось случайно, просила починить, могла и расплакаться, если у мамы это не получалось. Хотя плаксой ее не назовешь: если что-то не по ней, то надуется, но плачем и истерикой вымаливать не станет. Характер.
Но все дети разные.
— Оль, он ведь ребенок! Да еще мальчик! Все ему интересно, — попыталась она успокоить подругу.
