А потом они приехали в клинику на очередной плановый осмотр и… все резко изменилось.
Сколько ночей тогда Катя не спала, сколько плакала, глядя на Марту! Особенно когда купала, осторожно проводя мочалкой по длинному послеоперационному шву посередине грудной клетки…
Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что все решил пост с хэштегом «#старыйновыйгодлюбовьсказкасчастье», которым поделилась в профиле Ладышева незнакомая дама.
Свежие розы на столе, свечи… Многочисленные фото молодой женщины Катю особо не впечатлили: не писаная красавица, но холеная, ухоженная.
Вот только… не настоящая какая-то. Не было в ней завораживающей мягкой женственности: ни в изгибах тела, ни в глазах.
«На даму вольного поведения не похожа, на хищницу не тянет. Сплошное самолюбование и высокомерие», — оценила ее Катя, переключив внимание на мужчину, с которым та, судя по посту, провела романтический вечер.
Вадим Ладышев произвел иной эффект: все так же красив, мужественен, галантен. Проступившая на висках седина добавляла особого шарма, но… настораживал холодный взгляд напряженность, которая читалась не только в глазах, но и в том, как сидел, в каком положении были руки, полусжатые ладони.
Почему-то вспомнилось, как она любила их рассматривать, приближая к близоруким глазам, до мелочей изучала кожный рельеф, тайком сравнивала его линии со своими…
Открылось следующее фото, и… эти же ладони оказались на женской талии: сама женщина сидела у Вадима на коленях, обнимала его за шею, касаясь губами щеки.
Нечто подобное Катя уже видела: начмед больницы Валерия на руках Вадима, он несет ее вверх по лестнице, в такт шагам касается губами кожи…
Закружилась голова, в глазах потемнело, запрятанное глубоко в душе вселенское горе, тоска по потерянной любви вырвались наружу, заполонили сознание. Машинально захлопнув крышку ноутбука, она откинулась к спинке кресла, закрыла глаза…
Для чего ей теперь жить? Зачем? Она должна исчезнуть!
— Мамочка, я проснулась!
Детский голосок заставил Катю обернуться к дивану, на котором, откинув в сторону одеяло, сидела улыбающаяся Марта: нетерпеливо сучила ножками, протягивала ручонки… В следующее мгновение в душе словно зажглась красная сигнальная лампочка, зазвучала предупреждающая сирена.
«Марта! Я должна жить ради Марты! Я должна сделать все, чтобы она жила!» — застучало в голове.
Но лишь спустя три недели она набрала номер Генриха и, глядя на улыбавшуюся ей дочь, произнесла: «Да. Я согласна».
