Тяжёлый, сдавливающий обруч так плотно сидел на голове, что казалось, перехватило сосуды и нижняя часть лица наливается кровью, отекает книзу, превращаясь в грушу. Стоило посмотреть вверх, как начинало ломить затылок, темнело в глазах, и никакие движения шеей, разминающие упражнения не снимали давящего ощущения. Поэтому Ражный всё время отставал, и тут, пока нагонял своего поводыря, волк оказался уже на скальном уступе, взбежав туда по камням, как по лестнице. Дальше начался подъём по крутой, почти отвесной стенке, но вполне проходимой без верёвок и страховки, если есть альпинистские навыки и нет обруча, насаженного до самых ушей.
Чаще всего здесь поднимались горные козлы, поскольку везде был их помёт, но и людьми нахоженный, даже обустроенный. Кое–где виднелись следы расширения ступеней, высеченные карманы для захвата рукой, только подниматься приходилось зигзагами, наугад отыскивая точку опору. Зато Молчун всходил скачками, словно барс, и за четверть часа всё же вывел Ражного на гребень скалы.
У Дивьей горы вершина оказалась плоской, да и сама она высотой, недостающей границы снегов, поэтому и пряталась за скальным хребтом Каменного Идола, как полуразрушенный замок за стенами. Место было хоть и уединённое, замкнутое, но мрачноватое и уж никак не райское. А то, что это убежище омуженок, сомнений не было: до середины лесистых склонов гора оказалась сплошь покрыта руинами башен, неких малых строений, напоминающих сакли, и длинных, приземистых сараев. Из далека всё это походило на раскопанный медведями покинутый обитателями муравейник.
От каменного гребня сразу же начиналась хорошо набитая горными козлами тропа, ведущая вниз, к подножию Дивьей, вдоль которого бежал узкий и блестящий на солнце ручей. На вершине скальной гряды обруч слегка растянулся, по крайней мере, перестал давить на глаза и бровные дуги, хотя задирать голову всё ещё было трудновато. И отсюда же, сверху, Ражный высмотрел ещё один ход к горе: вода пробила узкое горло в каменной стене и, судя по кипящему шуму, где–то невидимо вливалась в реку.
То есть чтобы не карабкаться по скалам, можно преспокойно войти и выйти «мокрым»путём.
Волк привёл по тропе к ручью, перепрыгнул его и сразу потянул к мёртвым руинам. Если и жили здесь омуженки, то даже сразу не сказать, сколько лет назад, а селение их разрушило, скорее всего, землетрясение. Крепкие стены рухнули не от вражеского штурма, от каменных глыб, скатившихся с крутых склонов горы.
