А состав гремел и гремел, минуя разливы рельсовых полей станций, мало того, начали затекать и деревенеть лапы. Его тело было приспособлено к постоянному движению, к стремительному бегу, но недолгому и статичному напряжению сухожилий и мышц, исключая разве что челюсти. Несколько раз он вцеплялся ими в край торца балана, ослаблял лапы и всё ещё делал попытки высвободить зажатый палец. Сосновый лес был строевым, хотя и разнокалиберным, но перед мордой не оказалось ни единого тонкого бревна, которое можно было бы закусить пастью и тем самым надёжно вонзить клыки.
Нижние ещё пробивали кору и заболонь, впивались надёжно, однако верхние медленно скользили, лишь царапая спил твёрдой древесины.
Он не испытывал паники, беспокоило то, что, распятый на торцах штабеля, он не чуял следа вожака. Между тем уже стемнело, состав вышел из лесной зоны, вокруг дороги потянулись сумрачные заснеженные поля с перелесками, плоская равнина, на которой товарняк лишь прибавил хода. Палец закусило окончательно, и после короткого прострела он стал чужой, потерял всякую чувствительность–будто сработал некий механизм, природный наркоз, позволяющий зверю без болевого шока отгрызть лапу, попавшую в капкан.
И тут состав наконец–то начал тормозить, на малой скорости прокрался через большую пассажирскую станцию и встал на товарной, причём на отшибе, близко от жилых деревянных домов. Сразу же по буксам застучали молотки, и волк, не дожидаясь, пока его обнаружат, отцепился от штабеля и под весом тела перевернулся вниз головой, опершись передними лапами о площадку.
Застрявший палец при этом безболезненно выкрутился из сустава, однако не из капкана и продолжал удерживать зверя. Изо всей силы он толкался свободной задней и обеими передними лапами, но ни высвободить, ни оторвать его не мог.
Стук молотков приблизился вплотную, люди шли с фонарями, другого освещения не было, поэтому зверя на площадке не заметили. Едва они удалились, как с тёмной улицы посёлка выехал тяжёлый грузовик, причём задом и без фар.
Он сходу заехал на пути с низкой насыпью, сдал к самому вагону, и из кузова на буферную площадку полезли двое с железными крюками в руках. Один из них, ловкий и подвижный, сразу попытался забраться на штабель, в потёмках натолкнулся на Молчуна и отпрянул.
—Тут кто–то есть! — полушёпотом выдавил он. — Мохнатый…
Пошарил пространство крючком, при этом зацепив волка за брюхо. Тот зарычал, чем заставил обоих заскочить обратно в грузовик.
