– Ээээ… Ты сейчас о каких сроках говоришь?
– Сколько тебе надо времени, чтобы определиться.
– Постой… А ты хочешь сказать, что уже определился?
– Естественно! – воскликнул он, сильнее сжимая её руку. – Ну-ка, иди ко мне, женщина. Пойдем другими путями.
– Нет! – чуть громче, чем того требовалось, воскликнула Лена. – Если ты меня сейчас посадишь на колени, то…
– Почему это на колени?
– Ник, я серьезно.
– И я серьезно. Говори сроки.
– Господи, да какие…
Она, правда, не понимала.
Или… всё же понимала?
– Тогда я тебе кое-что ещё скажу.
Про нашу семью. Мою фамилию ты уже знаешь?
Она кивнула и не смогла удержаться от язвительной реплики:
– Уже – да.
– Прекрасно.
Отчего-то Лена начала задыхаться, и, чтобы снять спазм, преследующий её со вчерашнего дня, с того самого момента, как она открыла гугл, она быстро выпалила:
– Ты!.. Ты – миллиардер и…
Пришлось прерваться, потому что Николас откинул голову назад и рассмеялся. Тоже впервые.
Смеялся он искренне, почти что до слез. Даже руку её отпустил, чтобы надавить на глаза.
– Вот я про то и говорю… Вы, русские женщины, для нашей семьи предоставляете самую настоящую угрозу. Жена моего младшего брата сбежала от него, как только узнала, из какой семьи он. У среднего – почти то же самое. Кстати, они оба женились на близняшках, и я до сих пор периодически их путаю. Сейчас ты.
Лена придвинула к себе недопитый кофе.
– А что я?
– Говоришь, что я богат с упреком.
– Потому что… Где я и где ты, Ник.
– Мы оба с тобой сейчас сидим на кухне.
– И тебя ничего не смущает?
– Нет.
Он ответил с такой уверенностью, что сердце Лены не выдержало, дрогнуло. Его и так последние недели штормило, сегодня – пик.
Лена, чтобы скрыть пробивающиеся наружу эмоции и свести, наконец, всё услышанное воедино, поднялась. Причиной выбрала пустующие бокалы.
– Более того. Мужчин нашей семьи накрывает сразу.
Ник поднялся следом.
И он… начал наступать на неё.
Специально. Она видела это по блеску в его глазах. Хитром, опасном прищуре.
Предвкушающем.
Она сделала шаг назад. И ещё один.
Как тогда. На кухне. Когда он точно так же двигался на неё.
Он всегда двигался на неё.
– Взгляд – и всё. Или женщина проникает в тебя, или нет. Я пытался сопротивляться, Лена-а-а. Бесполезно.
Он зажал её, когда она уперлась поясницей в край столешницы.
Но сегодня не было страшно.
Было хорошо…
– Я люблю тебя.
Она скажет аналогичные слова чуть позже.
Ночью.
Этой же.
И они будут соответствовать правде.
