Лежи, девочка, лежи, кладу руку на голову, не давая подняться. Стало светло сквозь закрытые веки…
Всеслав
Я вылез из автобуса и пошел на рыбалку. Так, покидать спиннинг, написать кое-что, отдохнуть от окружающих. Ибо достали. Инет в трансе, англоязычные сервера наполовину отрублены, родной сайт объявлен фашистским. Все одно к одному. И работы толком нету. Какие на фиг компьютеры ломаные и скотина полудохлая, когда вот-вот сломается вообще все?
До реки было недалеко – километра полтора. Устье Большого Зангинсана.
Порог, скала, хариус. Благодать. В городах оно, конечно, паника – все тупо затариваются чем попало и линяют в туман. А смысл? Все равно случись что – выживанию лишний килограмм гречки поможет мало. Шибанет так, что дешевле сразу застрелиться. Если партизанить – так, слава богу, кой-какие заначки есть. И сейчас вот – с виду обычная тулка 16-го калибра с собой, а в рюкзаке вкладыш на 7,62 и три патрона. Больше все равно в этом месте не выстрелишь, а потом и на трофейное перейти можно…
В кармане зазвонил телефон.
– Да, алло, Смольный на проводе. Слушаю, дед. Да, понял, утром буду. Не волнуйся.
И тут ГРЯНУЛО…"
"Русский не умирает.Он кончается.Заканчивается,Как роман о любви.Вот они еще танцуютНа террасе отеля,Но ты понимаешьОсталось три страницы,И все.
Русский не умирает.Он подходит к концу,Как боеприпасыУ защитников форта.Кто-то говорит слово все.Достаются финкиИ все.
Русский не умирает.Он просто выходитИз дома, окопа, из тела,И растворяется.
Все-таки лучше,Если в метели. Юрий Смирнов, ака begle
Часть вторая
Все мы дети окопных баллад
Партизанской страны,
Дети мглистых широт,
Горький северный эксперимент.
Мы учились любить
По учебникам прошлой войны,
И на западном фронте
По-прежнему без перемен.
В полночь ливень блицкригом
Сминает полки тополей,
Слышишь, осень нажала
На кнопку звонка у двери?
Мы остались одни
На огромной холодной Земле,
Значит – все, теперь можно…
Д.
Корогодов
Глава 1
29 октября 1790 года, Северная Америка, Калифорния.Форт «В вихре времен».Из дневника Сергея Акимова
Когда-нибудь я, наверное, подробно расскажу о днях, предшествующих Большому Песцу. Хотя кому, кроме меня самого, будет интересно читать о том беспросветном чувстве надвигающейся беды, которой ты не способен ничего противопоставить? Да и лишний раз бередить все еще не зажившие раны не очень хочется.
