Во второй половине дня пообщался с Тамарой Павловной, на этот раз настоящей — дородной теткой лет пятидесяти с обесцвеченным ежиком коротких волос, которая приехала из Лудина по каким-то своим делам и попутно заглянула ко мне. С ней просидели над бумагами до позднего вечера, согласовывая цены, сроки и объемы поставок и оговаривая необходимое качество снежных ягод. Очень конструктивно поговорили, у меня как-то даже от сердца отлегло.
В среду день выдался куда более насыщенным — вместе с Клондайком встречались с Ильей Линевым, дело с картой наконец сдвинулось с мертвой точки.
Самую малость, но сдвинулось. По-крайней мере, хотелось так думать.
Сам я рассчитывал от основных событий остаться в стороне, но не вышло — нашлось у Линева задание и для меня. Когда вечером заехал Кузьминок и рассказал, что придется делать, я чуть не вспылил и не выставил контрразведчика за дверь, едва сдержался. Ну как сдержался — просто выхода другого не видел. Чисто как в поговорке: попала белка в колесо — пищи, да беги. А ведь хотел спокойно к девятому мая бар подготовить.
Ну что за жизнь такая?
Смирнов заявился сразу после открытия, когда Иван еще возился на кухне, а я протирал стойку бара. Предложение по линии контрразведки поработать с непонятными картами заместитель начальника Арсенала воспринял с удивительным энтузиазмом, не пришлось даже особо уговаривать.
— Понимаешь, Слава, рутина заела, просто сил никаких нет, — пожаловался он мне. — А уйти на пенсию и ничего не делать — не могу. Слаб характером, а здоровье уже не то, чтобы ночи напролет пульки расписывать.
Да и какая тут пенсия в самом деле…
Вот и сейчас Смирнов прошел в бар в откровенно приподнятом состоянии духа. Он кинул на стойку кожаную папку, забрался на высокий стул и махнул рукой.
— Ну, наливай! Пиво за счет заведения дважды вкусней!
Я наполнил бокал светлым, но передавать его раннему посетителю не стал.
— Петрович, тебе не на службу разве?"
"— А я отпуск оформил! — рассмеялся заместитель начальника Арсенала, забрал пиво и сделал длинный глоток.
— А твои… компаньоны, Слава, мне не указ. Захочу — с запахом приду. Захочу… нет, появиться надо, раз обещал.
— Ничего не напутаешь с пьяных глаз? — поморщился я.
— Там так и так черт ногу сломит, — вздохнул Смирнов. — Три слоя папиросной бумаги и карта, все друг на друга накладывается, еще и почерк как курица лапой. Без записей составителя расшифровать просто нереально. — Он оттолкнул от себя папку. — Вот, это тебе просили передать.
