На всякий случай, ощупав подсумки, я убедился, что вторая граната никуда не делась. Мало ли!
— Ладно. — Платон вновь поднялся на ноги. — Мне сосредоточиться надо.
Минуты через две он сделал несколько быстрых шагов, остановился, покрутил головой, потом вдруг сказал:
— Давай прямо мне за спину! Есть щель!"
"Два раза мне напоминать не надо было. Сорвавшись с места, я в три неловких прыжка оказался рядом с кондуктором, почти уперся ему носом в спину.
— Давай за мной!
Самое странное, что Платон словно сквозь прилив шел, нагнувшись вперед, пыхтя и тихо ругаясь.
А я не ощущал ничего, кроме отчаянного холода и словно статического электричества по всей коже, как всегда бывает при проходе границы. И при этом я видел, что Платон раздвигает собой само пространство, оно расходилось от него двумя колеблющимися волнами в стороны, как волна от катера. Затем окружающий мир сложился в какую-то невероятную мозаику — вот вижу поле и свою машину, вот вижу синие деревья и трех палочников, перетаптывающихся возле них, а прямо передо мной опять нормальный лес, а на его опушке симпатичный такой бревенчатый домик, а возле него машина.
А у машины стоит мужик в красной куртке и джинсах, смотрит в нашу сторону.
Потом вдруг пространство собралось в ком и смоталось в один-единственный вид — с мужиком. А меня колотило от холода.
— Водки накати! — прохрипел такой же окоченелый Платон, протягивая мне флягу.
Я сделал сразу два больших глотка, кивнул, отдал флягу назад.
Водка провалилась в желудок как вода, но оттуда тут же побежала по телу волна добротного такого тепла, сразу стало легче, хоть и закружилась голова.
Дверь домика раскрылась, на крыльце еще и женщина показалась. Мила.
— Ты как? — спросил Платон.
— Вроде нормально, — прислушался я к себе.
Да, не считая холода — нормально. Порядок. Пока все хорошо. Охлопал себя, разгоняя кровь, затем присел, отстегивая снегоступы. Потом вдруг сообразил — прошел! То есть вот взял — и прошел.
Хмель30 апреля, четвергКогда «Экспедишн» развернулся, выехал со двора и скрылся на просеке, Леша без промедления начал закрывать ворота, я встал рядом и отметил:
— Смотрю, работа кипит.
— Кипит, — подтвердил Длинный, задвинув массивный железный засов, на котором чернели непонятные руны.
— И как сроки?
— К лету все дома отделать должны.
Пока внешняя отделка была закончена только у двух срубов и бани, где прямо сейчас клали печь.
