Мы путешествовали, встречали других богов. В один момент мы натолкнулись на этот мир. Я не знаю, по какой причине тут скопилось целая плеяда богов, но ему тут понравилось. Это потом я жалел, что мы остались. Тьма… ей, оказалось, можно заразиться. В какой-то момент её в нём стало столько, что я попросту не справился. Боги обезумили. Начали уничтожать ближайшие миры. Это был хаос.
Михель замолчал, я же задумалась.
— Но ведь он знал, на что шёл. Так не означает ли это, что он пошел на это осознанно?
— Означает, — кивнул Михель, поджимая губы.
— Но тогда я был так наивен, что думал, будто мы справимся, сможем образумить их.
— А что становится с хелгом, когда его бог уходит? — спросила, сжимая пальцами ткань платья.
— Как вы думаете? — с иронией спросил Михель, устало смотря на меня.
— Но вы ведь живы! — тут же возразила я, так как пояснений мне не понадобилось, я сразу же поняла, что именно тот имел в виду.
— Да, — кивнул хелг, садясь прямо на траву. — Жив. Только у меня до недавнего времени было такое ощущение, будто из меня вырвали кусок.
Не самое приятно чувство, уверяю вас. Но сейчас я понимаю, что наши боги даже в том состоянии, в котором они находились, попытались спасти нас. Они привязали нас к миру, сделав нас их пленниками, живыми, но пленниками. Не знаю, многие ли из тех, кто тогда лишился своих богов, еще живы, но я больше никогда не захочу повторить такое.
— То есть, вы хотите сказать, что ваше пленение было вашим же спасением? — я покусала губу, старательно заталкивая пока что вертевшийся на языке вопрос.
— Именно.
— И освободившись, вы должны были последовать за своим ушедшим давным-давно богом?
— Все так и есть. Я стремился к этому, желал вернуться во вселенную, став её частью.
— Но вы живы?! Как это произошло? — я выдохнула, чувствуя, как у меня начинают подрагивать руки.
Михель опять долгое время молчал, смотря куда-то вдаль. Он напоминал мне статую, которая каким-то невероятным образом оказалась посреди глухого леса.
Медленно повернувшись ко мне, он улыбнулся, но я видела, как в зеленых глазах мелькнуло что-то вроде боли.
— Вы ведь видите мои глаза, верно? Помните, они ведь были другими.
— Я… — сглотнула, чувствуя, как меня начинает немного потряхивать от нервов. — Я помню. Голубые, они были чистого голубого цвета. А сейчас…
— Верно. Глаза, это отражение того, что нас наполняет. Голубые глаза… — Михель снова замолчал, будто погружаясь в воспоминания. — Были у моего бога.
