– Скоро вернусь, – пообещала я, – только полюбуюсь куклой и галопом назад.
– Дашута, раз ты все равно собралась в особняк, помоги мне отнести заливное из курицы! – закричала из глубины дома Марина.
– Холодец? – оживился полковник.
– Куриный? – обрадовался Кузя.
– Да, да! – подтвердила жена полковника. – Я готовила его в гостевом домике, запихнула в холодильник на втором этаже. В том, что в особняке, места не нашлось. Я устроила там фаршированного кролика мариноваться, да еще…
– И долго кролику лежать? – осведомился толстяк.
– Я вынула его после обеда и уже запекла на ужин, – отчиталась жена. – Ну, мы с Дашенькой пошли. Не стану вам мешать.
Александр Михайлович вскочил.
– Пора сделать перерыв, перекусить и с отдохнувшим мозгом…
– …и сытым желудком вернуться к работе, – договорил Сеня. – Кролик и заливное ждут нас. Кузя, бросай ноутбук!
– Возьму его с собой, – пробормотал друг Собачкина.
Глава двадцать седьмая
Едва я вошла в столовую, как Антонина кинулась ко мне.
– Вот, вот! Голубое платье! Кружевной подъюбник, новые туфельки! Как тебе это? Как? Скажи скорей!
Я отметила, что Мартынова перешла на «ты», и восхитилась:
– Кукла выглядит великолепно!
– Да, да, да, – зачастила Антонина, – я прекрасно шью.
Оцени пуговицы.
– Потрясающие, – сказала я.
– Скажи, чем они тебе понравились?
– Дырками, – шепнул кто-то мне на ухо.
– Дырками, – повторила я.
– Пуговицы на ножках, – возмутилась гостья, – у них снизу петелька. Какие дырочки?
Я повернула голову и увидела Гарика: он стоял рядом и ехидно улыбался.
– Смеешься надо мной! – всхлипнула Тоня. – Считаешь меня дурой?
– Конечно нет, – возразила я.
– Держишь меня за идиотку, – зашмыгала носом Мартынова, – мол, приперлась этакая чудачка за город, ехала два часа по пробкам. Зачем? Чтобы сделать подарок тебе еще лучше! Красивее! А ты! Даже не посмотрела на застежки.
Мне стало неудобно.
– Пуговички очаровательны.
– Да? – прищурилась Антонина, схватила Еф… Ех… Ем… (извините, не могу произнести это имя) и прижала к своей груди.
– Говоришь: пуговички очаровательны?
– Да, да, да, – подтвердила я.
– И какого они цвета?
Вопрос застал меня врасплох. Я покосилась на игрушку, но Мартынова держала ее так, что я видела только спину куклы. А там не было пуговиц.
– Ну, отвечай! – потребовала Тоня.
– Красные, – шепнул Гарик.
Ну уж нет, на этот раз он меня не обманет. Любимый отпрыск Зои Игнатьевны вечно врет. Если он говорит: «Красные», значит…
– Синие! – заявила я.
Глаза Тони налились слезами.
