Но Буркина проигнорировала его просьбу и спустя мгновение заплакала.
– Нет! Алло! Роня! Роня! Мальчик! Роня…
Она выронила трубку, та упала на кафельный пол и развалилась на части.
Дегтярев встал.
– Вам звонил сын?
Буркина кивнула.
– Точно он? – не успокаивался полковник.
– Да, – выдохнула Кара.
К беседе присоединился Сеня.
– Что сказал мальчик?
– Не ищи меня, я ненавижу вас, – всхлипнула Буркина.
– Кузя, попытайся определить, откуда поступил вызов. Улица? Район? – попросила я.
Вождь компьютеров развел руками.
– Разговор длился две секунды, слишком мало времени, чтобы засечь звонок. И мать сразу ответила. Надо было немного подождать.
Александр Михайлович стал ходить по комнате. Постороннему человеку полковник мог показаться спокойным. Но я хорошо знаю: если во время беседы Александр Михайлович начинает двигаться, он взволнован до крайности.
– Есть и хорошая новость, – слишком бодро заговорил Сеня. – Карина слышала голос Валеры, значит, он жив и вполне всем доволен.
Я вздохнула. Технический прогресс далеко шагнул, вероятно, сейчас в телефоне звучала запись.
– Наверное, он был в салоне, – пролепетала Кара.
Дегтярев остановился.
– Почему вы так решили?
Соседка начала мять край кофты.
– Когда я взяла трубку, там голос звучал: «Записаны на одиннадцать, сейчас десять тридцать». А потом Роня закричал!
Сеня посмотрел на часы.
– На моих десять тридцать пять. Живой разговор…
Я отвела взгляд в сторону. Собачкин тоже подумал про запись.
Дегтярев сел в кресло."
"– Так! Мальчик жив.
И зол. Либо его кто-то увез, либо Роня решил жить самостоятельно. Сейчас подключу Гаврилова, беглеца объявят в розыск. Действуем по двум направлениям. Если Валера «путешественник», то скоро попадется на глаза полицейским или сам вернется домой. Изнеженному ребенку, капризному, эгоистичному, может показаться интересной жизнь беспризорника. Пару дней спать в подвале, есть из мусорного бачка – это приключение. Романтика. Свобода. Но очень быстро голод, холод, вши и агрессивность других подростков испугают Роню.
Потом его побьют, и конец игре, беглец помчится к маме.
– Если Роня решил бросить семью, то почему ушел без верхней одежды? – спросила я. – Да, у него скверный характер, но он не глуп. Понимает, что босиком в марте не погуляешь. И в одной рубашке на улице холодно.
– Дашута права, – поддержал меня Сеня, – беглецы заранее готовятся, уходят, как правило, с рюкзаком и с вещами. А Роня ушел с пустыми руками. Странно.
Я встала.
– Поеду к Кованишиной.
