– Я все сделал, – отбивался врач, которому, по всей видимости, совершенно не хотелось покидать мягкое ложе.
Но я одержала победу. Никита Сергеевич поплелся в столовую, посмотрел на держатель и горестно констатировал:
– Еще пятнадцать минут мог спать!
– Вы на работе, – напомнила я, – вернетесь домой и расслабитесь!
Никита Сергеевич вздохнул.
– Домой! Эх!
– Можно встать? – прошептала Нина.
– А смысл? – пожал плечами врач. – Горизонтальное положение приятнее вертикального.
– Ну… есть проблема, – смутилась Нина, – небольшая.
– У вас депрессия? – оживился Никита Сергеевич.
Нина потупилась.
– Нет.
– Тогда лучше не двигайтесь, – посоветовал медик.
Нина заерзала.
– Ну… э… э… мне на минутку надо.
– За минутку не надышитесь, – отрезал доктор.
Я откинула плед.
– Нинуша, топай в туалет! Подставка на колесиках. Ты пойдешь, а я покачу капельницу.
– Ой, как неудобно, – прошептала няня, – при постороннем человеке…"
"– Что не так? – спросила я, хватаясь за кронштейн.
Никита Сергеевич вздохнул, сел на диван и закрыл глаза.
– Он мужчина, – зашептала Нина, – я с ним не знакома. Но даже если бы мы состояли в тесной дружбе… Даже, если на секунду представить, что я его жена… Хотя моя мечта создать семью никогда не исполнится… Если бы мы были близкими людьми, и то не следовало бы говорить, что тебе надо посетить клозет!
Я постаралась не расхохотаться. Нина прекрасный человек, но у нее слишком хорошее воспитание. Создается впечатление, что Нинуша росла в Средние века в Испании, когда юбка, которая не прикрывала щиколотку, считалась до предела развратной одеждой.
– Просто конфуз, – шептала Нина.
– Забудь, – велела я, – мужик врач, он в институте учился, на лекции узнал, что дамы писают. Никакой новой информации Никита Сергеевич сегодня не получит.
Нина поднялась и ойкнула.
– Так болит? – испугалась я.
Няня кивнула.
– Огнем спину жжет.
– Иди к туалету, я покачу кронштейн, – скомандовала я, – потом позвоню Оксане, поедем в ее больницу.
– Нет, нет, нет, – запаниковала Нина, – никогда, ни за что!
– Ладно, не нервничай, – сказала я, твердо решив, что после посещения туалета немедленно свяжусь с Оксанкой.
И отвезу к ней Нину. Даже если мне придется подраться с няней, все равно доставлю ее к опытному доктору. Если капельница не сняла боль, значит, дело серьезное.
– У тебя есть аппендикс? – спросила я, помогая Нине встать.
– Был, – прокряхтела та, – его давно вырезали.
Я выдохнула. Уже легче, перитонит нам не грозит.
