Ты же будешь получать хорошие деньги, сможешь жить, как жила.
– Кто мне денег даст? – не поняла Света.
– Я, – сказал Олег, – позабочусь о вашем с Костиком благополучии.
– По какой причине вы это делаете? – спросила Света."
"Олег потер затылок.
– Мать моя, не к ночи помянутая, была проституткой в гостинице. Те, кто думает, что в советские годы в приморских отелях не водилось шлюх, сильно ошибаются. Бабы и тогда были на любой вкус и кошелек. Матерь моя, как и многие ее «коллеги», подсела на наркоту. На меня она забила.
Я бегал по пляжу, помогал отдыхающим. Ну, например, матрас воздухом накачать, лежак оттащить в тень, вещи покараулить, пока человек купается. Получал сущие копейки, покупал батон и обедал им. Илья меня, тринадцатилетнего, пожалел. Уж не знаю, чем я ему приглянулся, но Орехов меня в Москву привез, поселил у своей тетки Леокадии Ефимовны. Я ее звал Лека. Замечательная женщина, директор школы. Короче, беспризорник получил сначала среднее, потом высшее образование, стал правой рукой Орехова, он мне был как отец.
За пару лет до смерти Илья меня попросил:
– Скорей всего я умру внезапно. Упаду, и все. Или утром не проснусь. Света и Костя останутся на твоих плечах.
Глава шестая
Олег стал заботиться о семье своего покойного благодетеля и друга. Через год между ним и Светой установились совсем близкие отношения и они оформили брак. Света переехала жить к Матисову, у которого была дочь Наташа. Ее мать умерла, когда девочка едва научилась ходить. Когда Светлана стала хозяйкой в просторных многокомнатных хоромах Олега, Нате исполнилось шесть, а Косте чуть меньше.
Между падчерицей и мачехой возникло полное взаимопонимание. Девочка мечтала о маме, а Света о дочке. Она полюбила Наташу всей душой, та платила жене отца обожанием. Костю Ната считала своим младшим братом.
Семья жила, не испытывая материальных трудностей. Олег отлично зарабатывал. Всякие неприятности, происходившие в стране, никак не влияли на бизнес Матисова. В подпольный игорный дом приезжали только богатые, но вовсе не знаменитые люди.
Покойный Орехов не хотел связываться с деятелями культуры, объяснял Олегу:
– Певцы, художники, актеры, писатели в массе своей болтуны и пьяницы. Нажрутся и язык распустят. Я не испытываю трепета перед кривлякой, который на сцене из себя короля изображает и в жизни из этой роли выйти не может. В прежние годы актеришек и тех, кто поет, пляшет, за стол с господами не сажали, хоронили за оградой кладбищ. А сейчас из них священных коров сделали.
