У меня не было цели обидеть, это был контраргумент, дабы прервать возмущения.
Прецедент уже был, так что устраивать сцены и в чем-то обвинять меня бесполезно.
Впрочем, это бесполезно в любом случае.
— Если это по поводу прав, то так сразу и сказала бы.
— Нет, я встретила свою первую любовь и теперь сломя голову несусь к нему на свидание!
— Ладно, перестань, — остывая, одергивает меня Филипп.
— Такой ответ тебя устраивает?
— Ну, прости, прости…
— Ссориться — глупо, и ты это знаешь. Оно того не стоит.
— Конечно, — соглашается он, заканчивая разговор спокойным тоном.
Я стягиваю с себя платье и переодеваюсь в удобную одежду — джинсы, легкий свитер. Достаю куртку и ботинки на плоском ходу."
"Мы с Леднёвым сегодня уже разговаривали. Сама в обед ему звонила. Жаловалась, что у меня забрали права и теперь я, как лох, до суда с временным разрешением. Он надо мной поржал, да и я над собой тоже — надо же так вляпаться. Получилось все странно, просто недоразумение какое-то. У нас же любят то разметку новую нарисовать, то знаки понатыкать, которых отродясь до этого не было.
Я не просила у Никиты помощи, просто поинтересовалась, какие у меня варианты выйти из ситуации без потерь.
Вру. Сама разберусь, это был лишь повод, чтобы поговорить.
Когда Леднёв опять звонит, я, уже стоя в куртке и засовывая ногу в ботинок, неожиданно для самой себя предлагаю ему подняться.
— Нет, — категорично отказывается Ник.
— Да.
— Нет. Жду тебя в машине.
— Ник, хочешь кофе — поднимайся ко мне, — настаиваю и обрываю разговор, оставляя при себе лихое «или уматывай отсюда».
Леднёв такой — запросто может развернуться и уехать. Но мне не хочется, чтобы он уезжал. Получился своего рода ультиматум, не имею понятия, сработает или нет. Все без умысла. Просто на черта куда-то ехать, если кофе можно попить у меня.
Две минуты. Бесконечные. Резиновые. Потом, наконец, звонок в дверь…
— Ты мне свидание сорвал, — получает Ник вместо радостного приветствия.
— Правда? И как мне теперь жить? Меня же совесть до смерти замучает.
— Обожаю твою манеру острить с каменной рожей, просто обожаю. В этом тебе нет равных, никто так не умеет. — Оставляю его раздеться, освоиться и убегаю на кухню. Шкаф я оставила открытым, надеюсь, сам сообразит убрать туда свою куртку.
Не целую, не обнимаю. Нет, мы больше этого не делаем. Не прикасаемся друг к другу. И близко не подходим, бережем личное пространство. Все чинно и благородно, без каких-либо намеков на интим.