Шакал этот вроде как даже походил немного на образ, который Голован нарисовал у себя в воображении: высокий, крепкий, темноволосый. Только по «мокрому» он не работал, сильно заикался при разговоре, да и ссыковатый оказался в итоге. Точно не Лютый.
Мотаясь по столицам, Голован совсем издержался. Вдобавок что-то с головой у него случилось — спать перестал, левый глаз задергался. Однажды вечером стоял он на Сенном мосту, плевал в воду и увидел, как выплыл тихо из-под моста раздувшийся труп. Кожа будто синей краской облита, узоры какие-то непонятные по ней идут, и руки торчат из воды, приподняты, словно у куклы.
Выплыл и тут же застрял, зацепился за что-то, наверное, — как раз напротив Голована, лицо в лицо. Вернее, от лица там почти ничего не осталось: голые зубы скалятся, в пустых глазницах ошметки какие-то плавают. Жуть, короче. А Голован не выдержал и плюнул прямо в него. Прямо в эту рожу… Труп дернулся, как живой, синие пальцы схватили воздух, вода вокруг всколыхнулась волнами… И в глазницах заплескалось, будто бензину налили и подожгли: сперва это были точки-дырочки, потом закрутилось, забурлило, разрослось, и вот два огненных глаза уставились на Голована.
"
"— Искал меня, братское сердце? — послышался низкий клокочущий голос, будто из какого-то вулкана.
У Голована язык отнялся.
— Чего молчишь? Иди ко мне, прыгай, потолкуем. Про Матроса, про Студента, про все дела… Ты же сам хотел, ну?
— Ага, щас, — сказал Голован. Скорее всего, даже не вслух, а про себя.
И все же он перекинул ногу через перила, перекинул вторую.
Невидимая сила двигала им, как взрослые руки подхватывают и несут грудного ребенка, куда им хочется. Он почувствовал, что этой силе ничего не стоит свернуть ему шею или поднять и шмякнуть об асфальт, чтобы мозги брызнули в стороны. А сейчас она просто забавлялась с ним, пальчиком играла. Голован луком выгнулся на мосту, изо всех сил вцепился в ограду — затрещали кости, заскрипело железо в бетонной оболочке.
— Эй, мужик! Ты в своем уме?.
. Смотри, что делает-то!
На мосту появилась компания молодых людей. Пиво, гитара-семиструнка, трень-брень. Подбежали к Головану, окружили, схватили за руки.
— Отойди! Стремайся! Там мертвяк плавает! — дико заорал он, вытаращив глаза и брызжа слюной. — Схватит, утащит, хана вам!
— Где? Ты чего? Нет никакого мертвяка! Ну ты, дядя, и нажрался!
Оглянулся Голован: точно, в темной воде лишь окурки колышутся. Лютый исчез, и невидимая сила пропала, развеялась.
