Карибский шторм нанес существенный ущерб эскадре Ролингса, но ему все же удалось сохранить и большую часть флотилии, и людей. А когда стихия успокоилась и они, найдя подходящую бухту вблизи испанского форта, кое-как подлатали свои суда и чуть-чуть отдохнули, появилась испанская эскадра из тринадцати кораблей!"
"Конечно, если бы не потери, они приняли бы бой, но теперь, при двукратном перевесе, силы были настолько неравны, что пришлось вступить в переговоры. И англичане, и испанцы вели дипломатические игры, обещая, уступая и приходя к компромиссам.
Дрейк зарекомендовал себя весьма искусным переговорщиком, и ему удалось договориться с адмиралом доном Диего Флоресом де Вальдесом о мирном расхождении…
Но договор оказался хитрой уловкой: испанцы атаковали англичан вероломно и внезапно — тринадцать боевых кораблей полукругом принялись теснить их к берегу, а с берега ударили все стянутые туда орудия форта. Бой должен был закончиться полным разгромом, но «Посейдону» и «Русалке» каким-то чудом удалось пройти между вражескими кораблями и вырваться из окружения.
Однако все равно произошедшее трудно назвать чем-нибудь иным, а не разгромом: из шести оставшихся судов в Англию вернулось лишь два, из пятисот подготовленных моряков на родную землю ступили менее сотни! Слезы ярости душили молодого, но быстро возмужавшего капитана, когда они приближались к туманному Альбиону.
— Я никогда не прощу этого подлого предательства! — шептал он, кусая обветренные губы.
— Клянусь, что отомщу, и месть моя будет страшной!
С этого момента он возненавидел испанцев и неукоснительно выполнял свою клятву.
Но Абигайл — совсем другое дело! Сейчас он безумно хотел эту юную особу с загадочным взглядом. И животная страсть превращала его в зверя, нетерпеливо ждущего заката. Все-таки хорошо, что они взяли пассажиров!
Сделано это было не для заработка, а для маскировки.
Пиратские разборки закончились десять дней назад, на траверсе Канарских островов, когда решали вопрос о разделе добычи и капитан всех удивил — многих неприятно, а одного — до смерти.
Вначале ничто не сулило неожиданностей: как всегда в конце плавания, Дрейк с верными Бобом Акулой и Мореходом Джимом отправились к корабельному казначею Томасу Честняге. Прозвище действительно отражало репутацию казначея. Иногда его еще звали Пять Долей.
