И вдруг ожил капитан Короедов:
— Все правильно! Шапка — народное достояние! Реликвия! Ее народу надо вернуть!
— Ага, реликвия! А кто Студенту ее за пятнадцать кусков сбагрил, сука?! — крикнул Витек.
— Тихо всем! — рыкнул Голован. — Шапку мы все равно не спихнем, ни один барыга к ней даже не притронется — вещь слишком известная, только спалиться. Потому лучше отдать подобру-поздорову. Сказать, мол, так и так, нашли ценную реликвию, решили вернуть государству… И нам еще всякие ништяки за это будут положены…
— Типа бесплатной путевки в Магадан? — съязвил Витек.
— Какие ништяки! Мы же Студента завалили! — крикнул Хваленый. — Пойдет разбор, эксперты, пятое-десятое, все вскроется, как два пальца! Ты чего, Голован?! Очнись! Нам кранты будут, а не ништяки!
Голован уперся в него тяжелым взглядом.
— Ты что, балда, из своего ствола его хлопнул, что ли?
— Нет… Вон, его ствол был, мусора этого… — Хваленый показал на Короедова.
— Так а чего ты тогда кипешишь? Вот мусор его и завалил, а мы тут не при делах.
Соображаешь?
Хваленый посмотрел на Голована, посмотрел на Короедова. Он все равно не понимал.
— А чего он его завалил тогда?.. Ты чего его завалил, морда мусорская?
— Не знаю… — капитан растерянно заморгал. И вдруг оживился, выпрямился, даже грудь колесом выпятил. — Так я ж его преследовал, по горячим следам. Догнал, отбирал… Изымал… награбленное народное имущество… При оказании сопротивления применил оружие… Восстанавливал законность…
— Рискуя собственной жизнью, — ехидно подсказал Витек.
— Так все равно не сходится! — упрямился Хваленый. — Он запустил Студента в музей, сигналку отключил, сам свалил… Сейчас там, в Кремле, вся ментовка на ушах, а он — что?.. Да на фига нам это все надо?! — загремел он. — Мудозвона этого покрывать! Шел бы он в жопу!
— Вот здесь ты абсолютно прав, — неожиданно согласился Голован. — Дай-ка сюда ствол, Хваленый.
Тот мгновенно притих.
— Ты чего, Голован? Зачем?
— Дай сюда, говорю.
Хваленый протянул ему ПМ, опасливо отступил на шаг.
Голован взял пистолет, с щелчком оттянул курок… В следующее мгновение прогремел выстрел. Хваленый и Витек дернулись и присели. Капитан Короедов тоже присел, но неловко, будто споткнулся. Опустился на одно колено. Еще как-то изумленно глянул перед собой, расставил в стороны руки — и только после этого упал. В виске его зияла кровавая рана.
— Этот мудозвон во всем раскаялся, — негромко сказал Голован. — Понял, что ничего хорошего ему в жизни не светит.
