Дрейк выдвинул серьезное обвинение, и все могли убедиться, что пуговица действительно принадлежит ему. — Я забрал ее у пленницы, это моя добыча!
— Мои вещи не могут быть твоей добычей, и ты это знаешь — таковы законы морского братства! Тебе придется отдать мою вещь!
— Что за бред?! — лицо Шотландца налилось кровью. — Когда я ее забирал, тебя рядом не было! А сейчас ты хочешь вынуть мой трофей из моего уха?!
Дрейк невозмутимо кивнул.
— Да. Или я заберу его вместе с ухом!
Матросы с «Морского ветра» заворчали.
Их было больше, и они понимали, что речь идет не о пуговице, а о чести и достоинстве капитана. И Шотландец понимал это лучше других.
— Когда ты убил Черепа и сжег его шхуну, то не думал о законах братства! — взревел он. — Недаром про тебя ходят дурные слухи! И недаром на твоих судах нет капеллана!
Об этом действительно шептались многие в морском братстве, но бросать подобное обвинение в глаза Дракону никто не решался. Шотландец стал первым. И всем стало ясно, что Дракон постарается сделать так, чтобы и последним.
— Оставим глупые разговоры и разрешим спор, как полагается джентльменам! — Дрейк взялся за шпагу.
— Они не глупые! Все знают, что ты побеждаешь в поединках! Но я учился у самого Джузеппе Скараманги и почти год жил у него во Флоренции! — воскликнул Шотландец. — А у кого учился ты?
— У Боба Акулы!
— Кто знает твоего Акулу? Нет, ты продал душу и…
Его перебил елейный голос китайца Ли:
— О мои добрые друзья, те дела, которыми вы собираетесь заняться, лучше перенести за пределы моего дома! — Со своей неизменной улыбкой Ли расставил руки, как бы подталкивая спорщиков к воротам.
За его спиной, уже без улыбок, стояли шестеро стражников, обводя собравшихся взведенными арбалетами. Готовые сорваться с зацепов короткие толстые стрелы, пробивающие человека насквозь, хищно переводили острый взгляд с одного живота на другой и не располагали к дискуссиям. Тем более что с окружающего второй этаж балкона за происходящим внимательно наблюдали три аркебузера и фитили их оружия уже были зажжены.
— Да, выйдем на улицу, там просторней! — кивнул Дрейк.
На улице, окруженные все разрастающейся толпой зевак, капитаны обнажили шпаги. Шотландец принял фехтовальную стойку, выставив вперед правую ногу и откинув назад согнутую в локте левую руку. Клинок его шпаги был на десять дюймов длиннее обычного — это в сочетании с высоким ростом давало ему значительное преимущество над противником. Но не в данном случае.
