Он пообещал обеспечивать меня всем, чем угодно, только бы моя мама не высовывалась и не портила жизнь и репутацию Дэниела.
Я стал частым гостем в его особняке, у меня даже комната собственная была. Мама Мейсона относилась ко мне хорошо, а Мейсон и вовсе считал своим братом. Однако я не был счастлив, ведь знал правду: мой отец меня ненавидит, даже когда я появился на свет и перед ним помахали тестом ДНК, он не нуждался во мне. Потому что в его жизни все строилось исключительно на представлениях того, что прилично, а что нет.
Прилично родить ребенка от своей жены из почетного рода, не прилично заиметь ребенка от стриптизерши, которая покоряла клубы Вегаса.
Со временем взрослые решили, что в особняке Фостеров мне будет лучше. Я переехал в дом отца, стал ходить в эту школу для богатеньких деток и вроде как должен был социализироваться. У меня не особо получилось сойти за своего, поэтому я всегда чувствовал себя белой вороной.
Мама строила свою жизнь, однако никогда не задвигала меня на задний план, она забирала меня к себе на выходные, а когда мы были не вместе, писала и звонила так часто, что порой это даже надоедало мне.
А что до отца? Я все еще был ему безразличен, он жалел лишнего взгляда в мою сторону. Его не волновали мои дела, мои успехи, он даже не знал, какую специальность я осваиваю в университете. Мейсону в отличие от меня повезло. Его действительно любили, его жизнью интересовались, за него переживали. А я был лишним в этом счастливом семействе.
Краем глаза я заметил Барбару, которая успела переодеться в обтягивающие синие штаны и черный свитер.
Она уже снарядила Герцогиню и взобралась на нее.
Как это бывало сотни раз, я наблюдал за тем, как она управляется с лошадью. Барби делала это лучше многих профессиональных наездников. Меня всегда завораживало это зрелище. Если бы только отец позволил ей самой выбирать свою дорогу, думаю, она смогла бы реализоваться в конном спорте. Ведь все, что касалось лошадей, она делала верно.
Кроме подпруги.
Она часто забывала перепроверять надежность седла.
Барби думала, что я пытаюсь подавить ее, выставить глупой девочкой, но как же сильно она ошибалась. Я просто опасался, что рано или поздно ее невнимательность к деталям подведет ее, поэтому за многими вещами старался следить сам.
– Ты проверила подпругу? – громко крикнул я.
Ее голова дернулась, ведь она услышала меня, однако поворачиваться не стала. Ее тело плавно двигалось, сливаясь с шагом Герцогини. И я знал, что сейчас Барби закатила глаза.
