У Челси часто случались моменты, которые ни я, ни Отэм понять не могли. Она могла сорваться на нас из-за пустяка, обидеться и перестать разговаривать, а через два дня вести себя, как ни в чем не бывало. Однажды после очередной ссоры Отэм сказала мне, что Челси завидует нам, однако видимых признаков этого я не замечала. Да и чему было завидовать конкретно мне? У меня был деспотичный отец, и не было мамы. Не думаю, что это повод для зависти. Если завидовать, то только Отэм, ведь у нее была полная семья, и оба родителя любили ее, считались с ее желаниями и мечтами.
При этом семья Отэм была очень почитаема в городе. Ее отец был членом Законодательного собрания штата Юта от Республиканской партии, а мама адвокатом по уголовным делам.
– Рассуди нас, стоит делать пирамиду в конце? – присаживаясь рядом во время минутного перерыва, спросила Челси. По другую сторону от меня опустилась Отэм, ее русые волосы, собранные в хвост на макушке, развевались на ветру, обдавая меня шлейфом духов с нотками груши и клюквы.
Подруга беспардонно заглянула в мой альбом, где был эскиз платья.
– Ты решила спросить это у человека, который совсем ничего не понимает в чирлидинге, – заметила я.
– Пирамида – это традиции, – вмешалась Отэм.
– Многие традиции не помешало бы сменить, – фыркнула Челси.
– Пирамида останется!
– И почему же?
– Потому что я капитан.
Я усмехнулась, наблюдая за их перепалкой, и продолжила рисовать. В этом вопросе я не собиралась занимать ничью сторону, потому что, во-первых, они обе были моими подругами, а во-вторых, я ни черта не понимала в чирлидинге.
Я не видела в этом спорте прелести, в отличие от Отэм, но и заниматься им, как Челси, ради стипендии мне не нужно было, ведь отец оплатит любой университет, в который меня примут, единственное, что выбор специальностей был крайне ограничен.
– Кое-кто уже пять минут наблюдает за тобой вместо того, чтобы тренироваться, – карикатурно-сексуальным голосом протянула Челси. Я медленно подняла взгляд и заметила на поле Кая Данкрафта – квотербека футбольной команды школы.
Их тренировка подходила к концу, поэтому он был без шлема. Его черные влажные волосы торчали во все стороны, на губах была маленькая улыбка, пока он смотрел на нас. Внешне он был милым, симпатичным и смазливым, однако характер у Данкрафта был отвратительный, а его грязные поступки говорили сами за себя.
– Он постоянно так смотрит, будто хочет меня съесть, – фыркнула я. – И даже то, что я в отношениях с Мейсоном его не волнует.
