Джефри никогда не касался меня, частью своего тела и случайно – возможно, но прямых касаний никогда не было, словно я была настолько отвратительна, что даже свои руки об меня он пачкать не желал.
Но как по мне, это он был отвратителен.
– Барбара, вот ты где.
Я отпрыгнула от Джефри, а сам Фостер, не теряясь, провел рукой по влажным волосам, переводя взгляд мне за спину. Странное напряжение, возникшее между нами, одним своим появлением разрушил Мейсон.
– Я был у тебя дома, Эрни сказал, что ты ушла расстроенная, я пришел тебя развеселить.
Джефри окинул брата каким-то странным, непривычно враждебным взглядом, и направился вглубь конюшни.
Руки Мейсона обвили мою талию. Теплые губы оставили маленький поцелуй на моем виске, и настроение мгновенно поползло вверх.
– Что это с ним? – спросил он.
– Понятия не имею.
– Он сказал что-то неприятное тебе?
Я накрыла руками шею Мейсона и поцеловала его.
– Абсолютно все, что он говорит – неприятно для меня.
Я могла простоять с Мейсоном весь день, ведь с его появлением тучи над моей головой разошлись, но рядом со мной была подружка, которой явно не нравилось, что я раздаю свое внимание Фостерам, а про нее забыла.
Поэтому я условилась встретиться со своим парнем позже.
Я проверила седло в сотый раз, ведь подозревала, что Джефри мог с ним что-то сделать. Но как оказалось, подпруга была затянута просто идеально.
Ладно, а это уже походило на заботу.
Глава 8
Джефри
Привалившись плечом к деревянному косяку двери, я наблюдал за тем, как Барбара верхом на Герцогине удаляется от конюшни.
Я определенно обратил внимание, что на простую прогулку она вырядилась как типичная чопорная стерва.
Я ненавидел это в ней, а еще то, как она всегда задирала нос, ведь в отличие от меня, была породистой девочкой и знала себе цену. Разве это может не раздражать?
Барби с Дикого Запада всегда была ярким пятном. День, когда я впервые увидел ее, отпечатался в моей голове. Прием в честь дня рождения Джеммы был в самом разгаре, дом Фостеров был заполнен уважаемыми семьями со всего Солт-Лейк-Сити.
Оливер Эванс был грозной фигурой, смотрел на всех свысока, оценивающе и с некой долей презрения. Он пугал одним своим видом, хотя ничего пугающего в его внешности и не было. Разбавляли эту неприятную энергию его любимая жена и маленькая дочь.
Хелена Эванс была полной противоположностью мужа, улыбчивая, громкая, легкая, дружелюбная. Она была той, кто излучала свет. А рядом с ней всегда стояла ее маленькая копия.
