Я подавила улыбку и опустила взгляд вниз, прячась за чашкой чая.
Если быть честной, то вовсе не Джемма была причиной, по которой я пришла в дом Фостеров.
– Погода сегодня чертовски жаркая, – заявил Джефри, скользя кончиком языка по нижней губе, и не отрывая взгляда от моего лица. Каждый раз, когда его глаза начинали сиять, мое сердце, словно повинуясь, загоралось вместе с ними. В моей голове мгновенно возникли картинки того, как он ласкал меня своим языком на пирсе. Мои щеки заалели, взгляд метнулся к Джемме, удостоверяясь, что она не видит этого.
Мама Мейсона увлеченно смотрела в экран своего телефона.
Я одним убийственным взглядом приказала Джефри перестать делать намеки, на что он, ухмыляясь, привалился боком к столешнице. Черт, я никогда не видела этого парня таким довольным и… счастливым. На его губах застыла маленькая улыбка, а глаза были чуть прищурены, в них отчетливо виднелось лукавство.
– Да, в приемном сегодня три человека было с недомоганием от жары, – кивнула Джемма, с кем-то переписываясь.
Я пропустила слова Джеммы мимо ушей, обращая весь свой взор на Фостера. Он, к моему удивлению, смотрел мне за спину, глаза его округлились, а брови поползли вверх. За спиной я расслышала нарастающий стук каблуков о напольное покрытие дома. Джемма вскинула голову, и глаза ее сузились, будто тот, кто вальяжно вышагивал за моей спиной, как минимум заставлял ее нервничать.
Я обернулась, замечая женщину, грациозную, словно лесная лань. Ее прямые темные волосы доставали до ключиц, стройную фигуру обтянуло черное платье.
Поверить только, она была немногим младше Джеммы, но на вид ей не дашь больше тридцати пяти, эта женщина определенно знала секреты вечной жизни.
Она остановилась в проходе, подняла на голову с глаз свои черепашьи очки «Гермес», и расположила изящное запястье на талии. Ее оценивающий взгляд прошелся по каждому из нас, и в конечном итоге остановился на Джефри. На пухлых губах появилась улыбка.
– Медвежонок, обнимешь маму?
Джефри как послушный… медвежонок подошел к своей матери и стиснул ту в объятиях.
На его губах заиграла очередная улыбка, искренняя, но явно не из тех, что он дарил мне.
Джефри очень любил свою маму, несмотря на то, что когда-то она скинула его на семью Фостеров, чтобы строить свою жизнь без сына, мешающегося под ногами. Я совсем не понимала, зачем отдавать Джефри в дом, где единственный близкий ему человек настроен к нему враждебно.
