Однако отсутствовала одна маленькая деталь – у меня не было лица.
– День, когда ты впервые вышел с Рейджи в леваду, – пояснила она.
– Почему у меня нет лица?
Она сморщила нос и покачала головой.
– Я хорошо рисую силуэты, но лица мне не даются.
Я хитро прищурился.
– И давно ты рисуешь меня?
Ее пальцы вцепились в блокнот и сжали его, она задумалась.
– Если соединить все рисунки, то получится целая история взросления Джефри Фостера.
– Без лица.
– Без лица, но твое лицо всегда было в моей голове.
– Только лицо? – ухмыльнулся я.
Барбара взглянула в мои глаза и невольно провела кончиком языка по своей нижней губе.
– Не только, – тихо сказал она. – Еще твоя потрясающая задница.
– Значит у меня потрясающая задница?
– Да, и непомерное эго, которое тащится за твоими ногами, – фыркнула она, откладывая блокнот в сторону.
– Это не эго, детка, а всего лишь мой член.
Барбара усмехнулась, оглядывая мою обнаженную грудь, перекатывающиеся под кожей мышцы и сбегающие вниз маленькие капельки воды, ее взгляд замер на моих черных боксерах и выдающейся выпуклости под ними.
Щеки ее покраснели, будто бы мои слова смутили ее. Не в первый раз я замечаю, что она ведет себя как монашка. Но почему? С Мейсоном она такой не была.
– Твои щеки раскраснелись, – заметил я.
– Просто сегодня очень жарко.
Я мягко убрал с ее лба влажные от испарины пряди волос. Мой взгляд опустился на ее грудь, где через тонкий белый топ проглядывали очертания ее сосков.
Черт.
– Так разденься, – предложил я, чувствуя внутри такое предвкушение, которое было у меня лет в тринадцать, когда я искал в интернете порно.
Я заметил в ее глазах нерешительность и поспешил добавить. – Если ты хочешь, конечно.
Барбара невольно коснулась своей шеи рукой, как она делала часто в моменты глубоких раздумий.
– Я могу снять шорты, но под топом у меня ничего нет.
– Ты можешь снять и его, – предложил я.
Сексуальное давление сжимало каждую частицу моего тела.
Барбара медлила некоторое время, затем кивнула и стянула с себя шорты, оставаясь в одних хлопковых белых трусиках.
Я был в первом ряду, словно самый главный ее фанат. Мой взгляд жадно заскользил по идеальным изгибам талии и бедер, по нежной светлой коже, мерцающей на солнце и напрашивающейся на ласки и поцелуи.
Она села рядом со мной, и я уж было решил, что она не станет сбрасывать с себя топ, как ее тонкие пальцы нерешительно схватились за край ткани. Ее взгляд замер на моем лице, в голубых глазах заиграло волнение.
