Это было похоже на помешательство, ведь с самого раннего нашего детства, я думал только о маленькой куколке в розовом платье, которая во всем слушалась отца и боялась пожать мне руку.
Я приблизился к ней, обхватил ее лицо ладонями и провел по ним большими пальцами, совсем невесомо, так, чтобы она не воспринимала этот жест как агрессию. Сжав губы, она стояла, словно каменная статуя и молчала.
– Я не считаю, что ты глупая, ясно? Я думаю, что ты умная и очень хитрая, ведь твой отец все еще думает, что ты ходишь на бизнес-курс, а ты вместо этого занимаешься тем, что любишь.
А еще ты поступила в Университет долины Юта и Флоридский Университет, хотя вовсе не стремилась к этому, глупцы на такое не способны.
Она нахмурилась, но не отстранилась, позволяя и дальше касаться ее лица.
– Откуда ты все это знаешь?
– Я очень наблюдателен… когда дело касается тебя, – тихо признался я.
Ее взгляд изменился, словно мое откровение затронуло нечто глубокое в ее душе. Она вдруг привстала на носочки, взгляд голубых, словно карибское море, глаз, опустился на мои губы, а рот ее приоткрылся совсем немного, но мне хватило этого, чтобы понять, что прямо сейчас она хочет, чтобы я поцеловал ее и более того, она ждет этого.
Я склонился над ее лицом и нетерпеливо коснулся ее губ своими. Странная сила ударила меня в грудь, заставляя сердце зайтись в бешенном, совершенно тяжелом ритме. Ресницы ее затрепетали, пока она вовсе не зажмурила глаза. Поцелуй будил во мне все то, что я прятал долгие годы.
Ненависть и любовь к маленькой девочке, от которой меня старались держать как можно дальше. Я ненавидел ее, но мечтал играть с ней, мечтал стать ее другом, а когда мы выросли, мечтал занять место своего брата и стать ее парнем.
Барбара расположила руки на моей пояснице, комкая в руках нейлоновую ткань оранжевого жилета. Поцелуй стер все разногласия между нами, я уже не помнил, почему злился минуту назад. Она была в моих руках, прижималась ко мне так тесно, что я чувствовал каждый изгиб ее тела.
Я медленно провел кончиком языка сначала по верхней губе, затем прикусил нижнюю, срывая с ее губ первый полустон-полувыдох. Мы делили эти эмоции, на секунды стали единым целым, забывая о том, что поблизости может находиться ее отец, Мейсон, Джемма, Дэниел, кто угодно. Но даже дикие звери не заставили бы меня отстраниться от нее.
Смелые движения ее языка будили во мне первобытное чувство, я хотел, чтобы она была моей.
