У моей мамы была потрясающая женственная фигура, ведь она никогда не сидела на соковых диетах и не морила себя голодом. И черта с два я промолчу.
– Ты выглядишь в нем отвратительно, – честно призналась я, наблюдая за Пейсли через зеркало, ведь мачеха стояла ко мне спиной.
Улыбка угасала на ее лице, и это дало мне дополнительный заряд сил.
– Позволь я кое-что расскажу тебе о моей маме. Она родилась в Сербии в очень богатой семье, у нее была родословная о которой тебе только мечтать, воспитание и самое лучше образование.
Помимо английского и сербского, моя мама знала французский и итальянский в совершенстве, имела разряд в фехтовании и занималась балетом. А еще она была чемпионкой в конкуре. Моя мама была королевой, когда она появлялась в зале, все взгляды обращались к ней. Поверь мне, если бы в тот момент Мадонна на другом конце зала жонглировала арбузами полностью обнаженная, никто бы даже не взглянул на нее, потому что все смотрели бы на Хелену Эванс. Это не костюм красил ее, а она красила костюм, так что даже мусорный пакет смотрелся на ней как лучшее дизайнерское решение.
Я подошла к Мегере, которая, наконец, потеряла способность говорить и молча слушала меня, раздувая ноздри, я дернула за краешек пиджака на ней.
– Этот костюм стоил около десяти тысяч долларов, такие носят женщины в Белом доме, но дело в том, что тебя ни один костюм не сделает хоть немного похожей на нее. И если ты спрашиваешь, Мегера, ты выглядишь в нем как крыса, забравшаяся в рукав дизайнерского пиджака: вызываешь отвращение, недоумение и напрашиваешься на крысиную отраву.
И моли бога, чтобы однажды моя рука случайно не дрогнула над одним из твоих стаканов с соком.
Пейсли сцепила руки на груди. Она была зла и, казалось, из-за ярости плескавшейся в ней, легко могла продавить пол на котором стояла. Ну а я была разбита, ведь как бы то ни было, отец предал меня и предал мою маму, но я не покажу Мегере свои истинные эмоции.
– Живая крыса, прошу заметить, – обернувшись и нацепив на себя маску уверенности, сказала она.
"
"Сердце упало к моим ногам, глаза защипало от подступающих слез. Мне хотелось стереть ухмылку с ее лица, сжать своими пальцами ее шею и душить, пока Мегера не замолчит навсегда. Но тратить на нее свои нервы, все равно что собирать песчинки на пляже – бессмысленно и глупо.
– Живая, но крысы не живут больше двух лет, – устало бросила я и поспешила убраться из дома, который, кажется, больше и не был моим.
Едва сдерживая слезы, я добежала до конюшни.
