– Миш, поехали домой, – нехотя, приподняв голову, я снова посмотрела ему в глаза. – Только сперва пообещай, что ничего не будет…
Зажмурившись, он столкнул нас лбами. Его губы дрожали. Ноздри раздувались. На красивом лице застыло мученическое выражение.
– Только если ты сама не будешь умолять меня. Вики.
– Обещаешь?
– Обещаю.
* * *В подъезде сегодня было подозрительно темно. Мы замерли, остановившись возле двери в квартиру.
– Ну, я пошел, – сделав шаг навстречу, он крепко меня обнял.
– Да, иди, – положила голову ему на плечо, никак не решалась разорвать объятия.
– Дай знать, как будешь готова.
– Ну, Миш…
Внезапно воздух наполнился тошнотворным слезоточивым запахом. Миша дернулся, резко обернувшись, но кто-то, крепко выругавшись, повалил его на пол.
– Ну вот мы и встретились, Лев Царев…
Меня подхватили чьи-то ледяные руки. И этот запах… распространился повсюду. Веки отяжелели. Глаза захлопнулись. Я провалилась в пугающую темную бездну, молясь, чтобы завтра все-таки наступило…
32
Сквозь шум в ушах я слышала какие-то странные звуки, каждой клеточкой тела ощущая могильный холод.
И озноб. Он накатывал вместе ужасом, парализующим сознание. Я пыталась разлепить веки, но они оставались тяжелыми, будто на них положили гири.
– Миша… Миша… – шептала, еле ворочая онемевшим языком.
А потом вновь провалилась в беспамятство.
Не знаю, сколько времени прошло, когда я все-таки смогла открыть глаза. Увы, это не особо помогло, так как кругом царил мрак. И все тот же могильный холод. Мои зубы жили отдельной жизнью, выстукивая чечетку.
Почему-то я была уверена, что нахожусь глубоко под землей. И эта кромешная темнота является предвестником чего-то поистине жуткого.
Но где же Миша? Что они с ним сделали?
Озноб пробирал до мельчайших костей. Впервые в жизни я испытывала не просто страх. Ужас. Неконтролируемый. Всеобъемлющий. Животный. Сжимавший горло. Вгрызавшийся в нутро.
– Вроде очухалась! – услышала где-то поблизости резкий мужской голос.
– Эй, Барин, девка пришла в себя…
Тусклый неоновый свет наполнил помещение, и я увидела рядом с собой двух мужчин.
Один из них, высокий и грузный, с густой сальной шевелюрой, нависал надо мной, сверля пристальным оценивающим взглядом."
"– Если Царев не разговорится, загоним его подстилку на аукционе. Хоть душу отведем, – и его рот растянулся в зловещем оскале.
– А можно мне сперва с ней поразвлечься? Все равно ж не целка… – пробасил второй, который находился в тени.
Боже…
– Не лезь вперед батьки, Валид.
