Даже вздохнуть нормально не могла, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Я оторопела.
– Ты же обещал не распускать рук…
– Обещал, Виктория. Я много чего тебе и себе обещал. – Шумно втянул воздух. – А на деле… Меня от тебя немилосердно кроет. Ничего не могу с собой поделать. Полежи так, не шевелись. Мне надо… – сиплый вздох, – надо… – отчаянный вибрирующий звук, вырвавшийся из его горла срезонировал прямиком мне между ног, запуская опасную химическую реакцию.
Зажмурилась, мысленно призывая ко всем богам самоконтроля.
Его близость пробуждала во мне самые низменные желания. Так было всегда.
«Возьми себя в руки, тряпка! Вам нельзя… нельзя… нельзя…»
– Миш? – осмелилась прервать затянувшуюся паузу.
– Да, крошка? – его голос был пропитан таким блаженством: я даже не сразу вспомнила, что хотела сказать.
– Как тебе удалось провернуть все это со съемкой? В договоре стояло другое имя. Я точно помню.
– Я же говорил, что купил билет на самолет еще в ноябре. Тогда же и договорился о сьемке. Как чувствовал, что ты пошлешь меня лесом.
Подстраховался. Твоя Лена Костина за лавандос готова вписать в договор хоть самого дьявола. Крайне ушлая бабенка.
– Так ты ее подкупил?
Миша усмехнулся:
– Ну, типа того.
– Странно… – Я вздохнула.
– Что странного? – и снова с такой щемящей теплотой.
– Ты же сказал, что не знаешь, как нам со всем этим справиться, а сам приехал.
– Да. Сказал. – Слегка ослабив объятия, Миша вздохнул. – Но это не значит, что я не буду искать варианты.
– Ты правда решил развиваться как блогер?
Последовал сдавленный смешок:
– Боже упаси.
– Но…
– Слишком много вопросов. Вики.
– Вики? – слабая улыбка приподняла уголки моих губ. – Рада, что мой Миша вернулся.
– Твой Миша? – его рука, обнимающая меня за талию, скользнула выше, оказавшись прямиком у меня под грудью. – Ви-ки… – повторил, невесомо касаясь моей шеи губами.
Оу…
– Я должна тебе кое-что сказать. Я все время думаю над словами гадалки. «Ты можешь спасти их двоих…» Я могла спасти его, Миш… Могла… Но ничего не вышло.
Некоторое время он, кажется, обдумывал услышанное. А после сдержанно выдал:
– Его было невозможно спасти. Если только постоянно держать на жестких седативных, как бешеную собаку… – Обреченный вздох. – Столяров отдал амбулаторную карту Льва со всеми обследованиями и анализами отцу. Болезнь прогрессировала – у брата начались необратимые изменения в коре головного мозга…
Я стиснула зубы, с трудом переваривая эту информацию.
