– Насильно мил не будешь, Миш…
Сама не знаю зачем это ляпнула: в голове сплошной черный квадрат и белый шум.
– Вот, значит, как? Насильно мил не будешь…
В его глазах калейдоскоп: изумление – вопрос – издевка, а потом будто что-то перемкнуло… Грубо вцепившись в мой локоть, парень оттеснил меня к одному из киосков с сувенирами, туда, где было относительно немноголюдно. Навалился сверху, припечатывая к стене, посмотрел так пристально… аж во рту пересохло. А у самого во взгляде стихийное бедствие. Ядерный апокалипсис. Цунами…
– А если буду? Насильно? Мил? М? – растолкал мои ноги, протискиваясь между ними коленом.
Грубо сжав мои скулы, потянулся к губам. Накрыл их своими. На удивление, мягко. Невесомо. Шумно втянул воздух. Хмыкнул. Пососал верхнюю. Потерся о мой нос своим. Рассмеялся как-то по-детски звонко. Переключился на нижнюю. И, наконец, сталкиваясь с моим языком, издал вибрирующий звук горлом.
– Бля-я…
В следующую секунду он уже целовал меня так, будто я – его собственность. Абсолютно не сдержанно.
Ошалело. Как в ту самую ночь…
Распахнув полы моего пальто, Миша пробрался горячей ладонью под водолазку, сминая кожу, поглаживая, лаская… Умелые пальцы скользнули выше, словно невзначай под бесшовной чашкой бюстгальтера задевая грудь.
– Все-таки мил? М? – нахально рассмеялся, сплющивая каменный сосок. – И насильно, и по обоюдному согласию мил… так ведь? Ну хватит играть в молчанку, Вики. Так мил или нет? Всего одно короткое слово, и на месте пальцев окажутся мои губы.
– Твой рейс… Опоздаешь… ведь…
Пыталась вразумить: только кого?
Себя или его?
– Буду до утра клеймить… – Грубо тискал мою грудь, поочередно играя с одеревеневшими сосками.
– Оставлю на сиськах засосы! Пока на каждом сантиметре твоей кожи не будут гореть отпечатки моих губы. Моих… – судорожно. – А чего ты ждала? Ну не реви… Глупая. Ревновал… И продолжаю ревновать… по-черному… Его уже нет, а я все равно ревную… Окончательно ебнулся. Там мил или нет… М? Признайся уже наконец… Давай расставим точки.
Мои коленки стали мягкими.
– Ну, целуй! – приказал вдруг зло. – Посадка на долбанный рейс заканчивается… – Живо!
– Ми-ша…
Я не собиралась сдаваться: отталкивала его, брыкалась.
Ноль ампер.
– Ну? Кому я сказал?! – Прижался ко мне напряженным пахом, потерся. – Вики. Целу-у-й… – на выдохе, уже практически с мольбой.
Меня оглушило. Будто граната в груди разорвалась. Даже не заметила, что захлебываюсь слезами. Не видела ничего. Не слышала. Ступор. Обрыв. За которым нет ничего. Не готова.
