– Я не силен в русском, – оглушил ответ. – Попросил брата помочь, полностью контролировал процесс. Что здесь такого?
В голове не укладывалось…
– А мои ответы… Ты хотя бы их читал?
– Конечно, читал. Вика, не температурь.
– Кто мой любимый современный художник? Писатель? Во сколько лет я увлеклась фотографией? На чью выставку мечтала попасть, но за сутки свалилась с температурой тридцать девять? Раз читал, ответь, Лев… – уставилась на него ожесточенно.
– Вика… – мой бывший парень поморщился, виновато разводя руками.
– Ясно…
Натянуто улыбаясь, я сделала большой глоток обжигающей жидкости.
– Дженни Савиль. Гузель Яхина. Четырнадцать. На выставку Игоря Грабаря. Вики, все твои письма хранятся у меня, – еле слышно добавил Миша.
На некоторое время кухня погрузилась в кладбищенскую тишину.
Миша. Это всегда был Миша. Именно его мысли, облаченные в слова, написанные ровным крупным подчерком, заставили меня переехать в Москву.
– Тогда к чему все это было, Лев? – наконец, я не выдержала. – Тебя постоянно не было рядом, днями и ночами где-то пропадал! И все эти письма писал твой брат… Получается, мы совсем друг друга не знаем! Мы чужие люди, Лев.
Совершенно чужие… – стукнула донышком бокала по массивной деревянной столешнице.
Я была так зла на него, ожидала хоть каких-то объяснений, однако Лев Царев, как обычно, меня проигнорировал. Покачав головой, я сжала пылающие щеки пальцами. Прямой внимательный взгляд Миши лишь усиливал внутренний раздрай, поэтому я залпом осушила остатки бренди в бокале.
– Ну, успокоилась? – прокашлявшись, поинтересовался Лев. – Играем дальше?
Истеричный смешок сорвался с моих губ.
Не разрывая зрительного контакта, мы с Мишей одновременно кивнули. На этот раз победу одержал Лев, а я продула. Откинувшись на спинку стула, победитель облизал влажные от горячительного напитка губы.
– И мое желание. М-м… Хочешь узнать, каков мой братец на вкус? – провокатор самодовольно ухмыльнулся.
– Лев… – голос Миши был натянут, словно леска, его челюсти напряглись.
– Ну ладно-ладно. Вернемся к этому чуть позднее. А пока… Поцелуй моего братца. Вам ведь уже не впервой…
Я судорожно сглотнула, обдумывая услышанное. Лев плеснул себе еще порцию алкоголя.
– …Пососитесь. Чтобы я возбудился.
– Ты ведешь себя, как конченый урод, – спокойно заметил Миша.
– А я думал, конченый урод – это тот, кто пускает слюни на девушку своего брата.
От его беззаботного смеха по коже разлился мороз. Похоже, Лев был пьян. Как и все мы, чего уж там.
