Он трясся, прыгал в воде, судорожно озирался во все стороны. – Рыбу бьют, не выпуская из рук…
Он без размаху швырнул острогу, едва не упав следом. Чушак видел летящее в него острие, но соступить в сторону – попадешь в топь, шагнул назад, ударился спиной в Налима, в последний момент решил присесть, но запоздал – тяжелое острие из заточенной рыбьей кости угодило в горло. Он повалился навзничь, ухватившись за древко.
Олег торопливо швырнул вторую острогу, та заточенным концом угодила в живот Налиму. Налим закричал по-заячьи тонко и жалобно, прижал ладони к широкой ране, откуда, пузырясь, полезли сизые кишки, и упал, подняв столб брызг.
Таргитай с силой метнул свою острогу. Окунь запоздало качнулся назад, тяжелое зазубренное острие с хрустом, словно ломая яичную скорлупу, до половины вошло в левую глазницу. Окунь без звука рухнул лицом вниз. Дряговичи орали, потрясали дубинами, двое тащили раненого Налима.
– Отобьемся! – закричал Олег хриплым злым голосом. – Тропка узкая!
– Отобьемся! – крикнул Таргитай.
Его трясло, губы прыгали, он все время дергался, вертел в руках последнюю острогу. – Мы покрепче! Отобьемся…
Внезапно волк зарычал. Олег отпрыгнул, Таргитай попятился, пяткой ощупывая дно, чтобы не плавать в своей блевотине, что уже окрасилась кровью Чушака. Из пробитого горла дряговича хлестала кровь, пенилась, грязная вода стала зловеще красной.
Волк продолжал рычать. Мокрая шерсть на загривке поднялась, верхняя губа люто изогнулась, выпустив наружу клыки-ножи.
– Чует упырей, – прошептал Олег в ужасе.
Дряговичи, подхватив раненых, поспешно отступали. Тело Чушака медленно погружалось. На поверхности расширялось кровавое пятно. Последний мужик оглянулся, потряс кулаком:
– Боги Великого Болота не выпустят жертву!
– Кому боги, – закричал Таргитай им вслед, – а кому жабы! Только жирнее.
Рядом икал Олег, глаза его дико блуждали. Он был мокрый, на голове и ушах висели водяные растения. Таргитай провел руками по лицу, сбрасывая грязь, листья, сказал, едва двигая непослушными губами:
– Еще не сгинули, верно?
Кроваво-красные глаза волка вспыхнули желтым фосфорическим огнем.
Облака полыхали, подсвеченные снизу заходящим солнцем, а на другом краю небосвода, чистом от облаков, неясно выступил бледный серп луны – ночного солнца упырей и мертвяков. Еще не налилась в полную силу – не позволяет солнце! – но, когда дневное светило опустится в Мировой Океан, луна засияет во всю колдовскую мощь.
