– Мы привяжемся!
– Голодный не усидит и на привязи. Мне надо есть часто. И много. Я слабый.
Олег покорно развязал мешок, а очкур обреченно забросил в кусты. Таргитай подгреб к себе ломти побольше:
– Налегай! Не дадим проклятым жрать наше сало."
"Олег нехотя взял самый маленький кусок. Таргитай ел за троих, последнюю кость швырнул за спину. В кустах зашуршало, залопотало.
– Как ты сейчас? – спросил Таргитай с интересом.
– Непривычно…
– Это от упырей, – объяснил Таргитай. – Место такое. Давай доедим мясо? У меня еще осталось.
Олег покосился на серые ломти с налипшими чешуйками коры.
– Нет… не буду.
– Как знаешь, мне надо заесть жирное.
От мяса пахло дымом, натопленной землянкой, лежанкой, полатями с ворохом шкур. Таргитай разложил его на коленях, любовно выбирал поджаристое, чтобы хрустело, посматривал на небо. Тучи плыли тяжело, едва не задевая за деревья.
Олег откинулся на спину, захрапел. Тонкорукий и тонконогий, с широкой грудью бревном… передавленной, он выглядел жутко с нынешним вздутым животом, что начинался сразу от вмятой груди.
Таргитай догрыз последний ломоть, вытащил свирель. Едва заиграл, лицо волхва перекосилось, и Таргитай повернулся к нему спиной. Над головой громыхнуло, по низким тучам прокатился тяжелый грохот. Верхушки деревьев зашумели.
Таргитай доиграл, растолкал волхва:
– Ну и спишь… Сразу видно, в мешке уже пусто. Вставай! Твои дружки уже вылезли.
– Кто?
– Ну, которые в Болоте.
Олег подхватил пустой мешок, торопливыми прыжками понесся к дереву.
Таргитай полез следом, подталкивая волхва в тощий зад, подставляя сцепленные ладони. Сучья и наросты стесал, дурень, самому бы залезть, а тут еще служителя культа тащи…
Олег покарабкался выше, а Таргитай уселся на прежнее место, привязался. На голову сыпались щепочки, чешуйки коры и мелкие листочки – у волхва начался сезон гнездования.
Внизу темнело быстрее. На поляне двигались белесые пятна, шлепали босые ноги. Шлепанье было частым, сливалось в монотонный плеск затяжного дождя.
Тучи все еще застилали небо, ни одна звезда не проглянет, но дождя нет, лишь вдалеке едва слышно рычит небесный зверь. Дерево дрожало: волхв шумно драл свою грудь ногтями. У Таргитая тоже зудело и чесалось от болотной пакости, он шикал на Олега, снова вслушивался и опять слышал лишь царапанье ногтей по коже. Еще в прошлом году, когда Олег пожаловался Боромиру, что страдает от зуда, тот подумал и спросил, не пробовал ли он мыться.
