Сзади гремел яростный Фагимасад, трижды взвивались волосяные арканы, но теперь Таргитай прыгал в сторону. Тяжело грохались с коней всадники, их бросало по земле с такой силой, что один, дважды перекувыркнувшись, догнал и ударил по ногам бегущего Таргитая.
Внезапно под ним не оказалось земли, он камнем полетел по крутой дуге. В воздухе перевернулся, по спине больно ударило, что-то затрещало. Он зажмурился, успев заметить, как замелькало перед глазами зеленое. Его бросало, отшвыривало, наконец он так шарахнулся о твердое, что остался лежать, жадно хватая ртом воздух.
Рядом дрогнула земля от тяжелого удара. Таргитай со стоном отполз: конские копыта молотили воздух возле его головы. Конь остался вверх брюхом, под ним расплывалась лужа крови, высунулись ноги в мягких сапогах без подошвы.
Таргитай начал подниматься, в спину остро кольнуло. Охнул, поискал глазами Олега. Волхв, весь исцарапанный, взъерошенный, выбрался из зарослей, с ходу заорал:
– Чего разлегся? Быстрее, надо на ту сторону!
– У меня спина сломана! – жалобно всхлипнул Таргитай.
– Да? А когда я был тяжело ранен, ты что мне сказал?
Сверху затрещало, через заросли, как падающая скала, проломился Мрак. Руки были в крови, лук исчез, лишь секира все еще висела за поясом. Увидев Таргитая, гаркнул люто:
– Разлегся?.. Они не ушли, только в обход пустились! Быстрее, дурак!
– У меня спина сломана…
Мрак без слов грубо перевернул, Олег посмотрел, скорбно покачал головой.
Мрак медленно вытащил из петли секиру:
– Добьем, чтобы не мучился?
– Добьем, – согласился волхв.
– Зачем ему страдать? К тому же попадет в руки Фагимасада…
Таргитай слабо повернул голову, слезы брызнули из чистых невинных глаз.
– Что у меня? Спасти уже никак нельзя?
– У тебя колючка в заднице, – ответил Мрак грубо. – Но если для тебя это такая невыносимая мука…
Он стал отводить руку для удара. Таргитай вскочил и, не помня себя, оказался на той стороне оврага. Олег на ходу выдернул у друга колючку, оказавшуюся, правда, целым сучком, даже кровь побежала.
Они заспешили вверх, глина осыпалась, два раза сползали почти на дно. Сухие корешки обрывались с треском.
Мрак выкарабкался первым, выдернул за шивороты изгоев, дал пинка, крикнул вслед:
– Вон темнеют деревья! Успеете добежать, авось сегодня шкуры уцелеют!
До рощи оставалась половина пути, когда сзади послышался конский топот. Всадников оставалось семеро, но неслись, пригнувшись к толстым лошажьим шеям, с еще большей яростью.
