Марина
Сознание поднимается вверх, закручиваясь по спирали, и я не могу понять, где я и что со мной. С трудом разлепляю веки, но тут же закрываю обратно — становится больно от слепящего света.
— Давай, спящая красавица, просыпайся, — звучит рядом чей-то знакомый голос.
Опять осторожно приоткрываю глаза и, поморгав и привыкнув, вижу над собой улыбающееся лицо подруги.
— Аня, — шепчу беззвучно, голоса как будто совсем нет.
— Не волнуйся и не разговаривай, — подруга проверяет капельницу рядом с моей кроватью. — Всё у тебя будет в порядке!
— Алин.
ка, — произношу с трудом.
— У неё всё хорошо, Илья за ней присматривает, — Аня опять смотрит на меня и слегка хмурится. — Ох и напугала ты нас всех!
— Илья? — единственное, что я поняла из её слов.
— Да, он уже который день из больницы не вылезает. Даже выбил у Добрынина разрешение на посещение реанимации, а это, чтоб ты знала, чудо покруче второго пришествия, — фыркает насмешливо.
— А сколько я?.. — спрашиваю тихо.
— Пять дней уже, — подруга гладит меня по руке.
— Теперь отдохни!
Мне хочется спросить ещё, но сил нет совсем, и я проваливаюсь в сон.
В следующий раз после пробуждения чувствую себя лучше. Даже оглядываюсь по сторонам — я одна в палате, просто нашпигованной всякой техникой. На мониторах что-то постоянно мигает и двигается — замечаю на пальце какую-то прищепку, на другой руке катетер, трубка от которого тянется к капельнице рядом. .Ч.и.т.а.й. .н.а. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Пока осматриваюсь, дверь тихонько приоткрывается и в палату воровато заходит Илья, тут же закрывая за собой.
Выдыхает, оборачивается и тут же ловит мой взгляд.
— Мари, ну наконец-то! — подлетает к кровати, жадно разглядывая моё лицо. — Очнулась! Слава богу! После операции начались осложнения, я, правда, ничего не понял из этих медицинских объяснений, но потом тебе стало лучше. Аня сказала, что ты приходила в себя, но…
Смотрю на него, и он замолкает, неуверенно улыбаясь.
— Солнышко, как ты? Где-нибудь болит? Что-то сделать?
— Нет, — говорю тихо и резко вспоминаю, что я же обижалась на него… точнее… он меня обидел, а потом… Миша и Михаил Александрович, пруд, Грэй… Закрываю глаза, перед которыми крутится калейдоскоп картинок из событий того вечера.
— Милая, ты в порядке? — слышу испуганный голос, и опять смотрю на Илью.
Мужчина сглатывает.
— Мари, я хочу извиниться! Прости меня, пожалуйста! Не знаю, что на меня нашло, точнее, знаю, но я не должен был так говорить!
— Что нашло? — спрашиваю с трудом.
