Вздрогнув, я невольно отползла. Это ему не понравилось. Приподняв бровь, он замер.
— Все, не шевелюсь. Не пугайся. А проблема вот какая: если я сейчас сам разрежу веревку, то ты рванешь от меня в лес с этим сомнительным украшением на шее.
Поморщившись, я второй рукой ухватилась за петлю и дернула.
— Не делай так, — его голос стал строже, — растираешь кожу. Потом болеть будет. А целителя здесь в округе с факелами не отыщешь.
Я невольно отпустила руку. И повернула голову назад.
Сбегу ли я, получив сейчас свободу?
Скорее всего, да.
..
— Уже ночь, орина. Сумерки сменились тьмой. Здесь более или менее освещено, потому что я пламя раздул. А там мрак непроглядный. Бежать невозможно. Упадешь и хорошо, если просто руки и ноги переломаешь, скатившись в овраг. Или запнувшись об корни или камни. А так и шею свернуть недолго. И без глаза можешь остаться, напоровшись на ветку. Голову разбить, не заметив ствол дерева... Это я еще про диких зверей не вспоминаю. А водятся здесь волки и медведи. Лес — это не парки городские, сама понимаешь.
Ладно, его слова быстро до меня дошли. Я видела, какие тут дебри непроходимые.
— И что мне делать? — Сама не поняла, зачем я у него это спросила. — Вы меня не убьете?
— Нет, — он усмехнулся, его глаза на мгновение вспыхнули красным и снова стали ярко-зелеными. Неестественными какими-то. Что-то в этом мужчине было неправильным.
— И не... — Я не могла договорить, воспитание не позволяло.
— И не снасильничаю, — он сам догадался, куда ведут меня мысли.
— Честно?Это был глупый вопрос.
Очень! Но я желала услышать от него обещание безопасности.
— Хотел бы, уже давно бы перерезал веревку и оттащил тебя на плече к огню, чтобы потеплее было. Мне, естественно. Привязал там, и сейчас бы мы не беседы вели. Хотя, может, я бы сначала поел. Но уж точно не сидел бы возле тебя и не успокаивал.
Я выдохнула и поймала себя на том, что верю этому перевертышу. В его словах была логика: чего со мной здесь возиться? Эти вон за шиворот таскали, особо не расшаркиваясь.
Я зло зыркнула на обворованного покойника.
— У меня все еще нет ножа, — пробормотала тихо. — И я не побегу, если вы не будете меня трогать.
— Я не могу дать тебе нож. Это опасно в первую очередь для тебя.
Моргнув, почувствовала, как в груди снова все сжимается от страха.
— Вы оставите меня здесь? — В глазах снова защипало, челюсть слабо затряслась.
И где-то там, на задворках сознания, снова поднималась паника.
— Нет, я точно не оставлю тебя здесь, девочка.
