Красные смертоносные жгуты, отходящие от ладоней грозного зверя, разили перевертышей с такой скоростью, что за ними даже взглядом невозможно было уследить.
Я не понимала, что это. Дышала как загнанная, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Рядом на спину, как подкошенный, рухнул мужчина. Это привело меня в чувства, слишком рано я расслабилась. Теряя силы, упала на колени и оперлась рукой о землю. Мертвый выглядел странно. Его кожа стала синюшной, глаза навыкате.
И снова этот багряный хлыст.
Он скользнул по моей коже, не причиняя никакого вреда, но оставил едва различимый розовый след.
И запах...
Кровь.
Вскинув голову, я взглянула на Руни. Он танцевал со смертью, просто одаривая ее жертвами. Вытянутое лицо, с широкими скулами, удлиненные руки и ноги... Мой волк словно застыл в полуобороте, как и я. Эти жгуты тянулись от его пальцев. Выходит...
Истинный маг крови.
Прекрасный в своей смертоносной форме.
И чем больше замертво падало испуганных псов, тем толще и длиннее становились кровавые хлысты.
Руни медленно шел ко мне.
Его взгляд, хищный оскал не сулили пощады никому. Выдохнув, я и вовсе села и, согнувшись, уткнулась лбом в землю. Засмеялась. Силы окончательно меня покинули.
Как же Руни вовремя. Он снова меня спас.
Подняв голову, посмотрела туда, где лежал поверженный моей магией фер. Шевелился, значит, еще живой.
Пока живой, исправила сама себя.
Ведьмы притихли.
Мое черное пламя догорало. Его вокруг ямы оставалось не так уж и много.
Я снова рассмеялась, не способная справиться с эмоциями.
Да, Руни пришел. Не оставил, успел.
Я только сейчас поняла, глядя на падающих обескровленных бешеных, насколько боялась все это время, скрывая ужас за безумной храбростью.
Но теперь все. Очередной перевертыш упал как подкошенный в костер и, так и остался там, только ноги торчали.
Зажмурившись, прикусила губу.
Свора. Руни уничтожал целое логово, при этом он смотрел только на меня, словно никого другого здесь не существовало.
Грохот за спиной заставил вздрогнуть. Обернувшись, я уставилась на рухнувшую горящую избу.
Языки пламени жадно лизали сухие бревна, крыльцо полыхало, колонны над ним обрушились. А рядом на животе лежала женщина с изуродованным злобой лицом. Я смотрела в ее мертвые глаза, а вспоминала почему-то о той девушке, что до сих пор сидит под деревом возле палатки фера. Растерзанная, сломленная и загубленная. И ни капли жалости в душе не разлилось. Эта оборотница, что лежала рядом со своим горящим домом, получила то, что заслужила.
