Ее бы я убил...
— Нет! — мой голос сорвался на рык. — Никто не смеет трогать мою сестру! Никто! — Фер слегка вздрогнул, словно не ожидая от меня такой злобы. — В отличие от тебя, старик, я свою семью люблю. То, что ты от нее оставил, пес!
Он усмехнулся, сделал шаг ко мне и, размахнувшись со всей силы, зарядил оплеуху. Моя голова дернулась, но я усидела на месте.
Ткань рубашки странно треснула по швам. Я выгнулась, ощущая что-то необычное на спине. Там как будто кости выдвинулись.
Моргнув несколько раз, тяжело выдохнула.
У моего носа появилось темное облачко. Оскалившись, я с трудом поднялась, а затем, собрав остатки сил, залепила жирдяю ответную пощечину. Да такую звонкую, аж ладонь обожгло!
Он вытаращился на меня, словно не веря в произошедшее."
"Я же, улыбаясь, попыталась размять одеревеневшую спину. Каково же было мое изумление, когда из-за плеч, приподнимая разорванную рубашку, выглянули черные крылья.
Повернув голову, я готова была заорать от неожиданности, но вовремя закрыла рот.
Оборот.
..
Расправив новую часть своего тела, уставилась на фера росомах.
— Никто не смеет безнаказанно поднимать на меня руку, — прошипела, поражаясь своей смелости.
Я как будто вспомнила, что вовсе не трясущийся ребенок, а взрослая драконесса.
— Ты что такое? — прохрипел старик.
— Не что, а кто, — я шагнула к нему, испытывая облегчение. Боль отступала. Дышать стало легче.
Только вот рубашка мешалась, но не снимать же ее.
— Это ты сделал меня такой, дед. Ты и твоя дочь, которая в слепой мести прокляла собственных детей.
Ты хотел забрать ее тьму? Так она во мне! И не только она. Но тебе этот дар не заполучить! Ты сдохнешь здесь со своими псами, как равный им. Обещаю тебе это! Сдохнешь!
Он снова замахнулся, но отступил. Духу не хватило повторить удар.
— Заберу, внученька, — его глаза налились кровью, являя истинную сущность фера. — Я ее заберу и создам армию рабов. Твой дар будет... моим. С матерью твоей не вышло, ты помешала! Выбралась на поляну! Она тебя увидела и в себя пришла.
Проснулась в ней любовь материнская в последний момент, — он плевался словами. — Но с тобой все выйдет. И неважно, что ты такое... Такую диковинную зверушку даже дороже купят. Дашал! Увести в клетку и следите за ней тщательнее. В первых сумерках ритуал проведем. Так что приготовь самых несговорчивых. Будем по рукам их плести.
С этими словами фер отвернулся и пошел в свою высокую палатку, служившую много лет ему домом.
— Я тебя проклинаю, фер росомах Ове.
